Эви отошла от шатра под взглядами сонных часовых и повернулась в сторону севера — туда, где чуть дальше чернела кромка леса, плохо различимая в предутреннем сумраке. Она замерла, собираясь духом, а затем решительно зашагала вперед.
Позади неуверенно кашлянули.
— Госпожа? — донеслось ей в спину.
— И куда теперь ее боги тащат? — пробормотал кто-то.
Эви подобрала полы плаща и ускорила шаг, утопая в рыхлом снегу почти по щиколотку.
— Госпожа! Подождите. Нам не велено… Ох, бездна, чтоб ее!
Она побежала.
Ты должна спешить…
Дыхание вырывалось паром изо рта, кровь стучала в висках, но, когда Эви миновала первые, пока еще редкие, деревья, то увидела в просвете впереди неясное мелькнувшее пятно. Это заставило ее ускориться, игнорируя крики позади.
— Элия, — прохрипела она.
Размытый силуэт приближался, становясь все более различимым, и последние сомнения отпали. Ей навстречу бежала сестра.
— Элия! — позвала она и едва не споткнулась об корягу на пути.
— Эви! Нет! Наза… — крик оборвался, и темная фигура Элии ничком упала на землю.
Эви успела сделать еще шаг.
Что-то ударило в грудь, выбило воздух, толкнуло на спину. Падение казалось бесконечно длинным, будто время и пространство снова начали застывать, как во сне. Она почувствовала, как ее подхватывает, окутывает мягкий поток, и мир разлетелся вдребезги. Снег и землю вокруг разорвало изнутри и вздернуло волнами, разгоняющими комья и брызги вперед. Они перемежались багрово-фиолетовым — цветом его ярости.
Эрон…
Кричали пронзительно. Визг лошадей смешался с хрустом сломанных веток или костей. Лежа в центре этого смертельного урагана, обходящего ее по краям, Эви видела сквозь макушки растревоженных деревьев чистое кобальтово-серое предрассветное небо — совсем не такое как дома, над Хестеском. В нем сияла одинокая Северная звезда — так же, как во сне. Там, где Матерь велела ей помнить, что все будет хорошо.
Эрон…
Боль в груди разлилась холодным огнем. Вцепилась в горло, мешая сделать вдох. Застыла вкусом металла во рту.
Прежде чем врата дома духов рода откроются перед ней, Эви хотела сказать ему, что все будет хорошо.
Но не смогла.
Глава 38
Его высочество Эрон Эфрийский, истинный сын и законный наследник пятого королевства Акроса, сидел в своем кабинете боком к столу и смотрел в окно. На этот раз боги снова хранили молчание, как тогда, перед возвращением северянки из плена. Небо было серым и безжизненным, а горы, проглядывающие сквозь неподвижно висящую в воздухе дымку тумана, напоминали призрачные миражи.
— Ну, и каково это? Быть истинным сыном? — вырвал его из раздумий издевательский тон Нэвии.
Она отстегнула деревянную руку и, бросив ее с грохотом на стол, с явным облегчением потерла уставшую культю через рукав туники. После чего села, сложила вытянутые ноги в грязных сапогах на соседнее кресло и откинулась на спинку. Подобная провокация не подействовала бы на Эрона и раньше, сейчас же ему было абсолютно наплевать, что его бывшая подруга носит штаны и ведет себя неподобающе.
— Иногда я думаю, — ответил он, — что это мое проклятие.
Нэвия лишь дернула бровью. Несмотря на то, что в тусклом зимнем свете ее кожа казалась сероватой, а черты лица стали острее, чем Эрон помнил, она выглядела почти такой же, как несколько лет назад, когда они виделись в последний раз. Только глаза — большие и темные — уже не были живыми и яркими. Глядя в них можно было подумать, что прошли десятилетия.
— Ты ведь помнишь, почему Дочери не приняли меня в храм? — спросила она.
Он кивнул.
— Так вот, не было ни дня с его смерти, чтобы я не думала о том, что, возможно, в этом и заключалось мое предназначение. Заставить законного принца пожертвовать собой, чтобы ты стал будущим королем Эфрии.
Эрон стиснул подлокотник кресла. Дерево тихо скрипнуло под пальцами.
— Не я выбирал этот путь. Ты знаешь, что я бы все отдал…
— Знаю, — перебила его Нэвия, и ее голос смягчился. — Я бы тоже все отдала. — Она вздохнула и продолжила: — Но когда я увидела тебя таким. Принцем. Истинным сыном… Мне словно воткнули раскаленный меч в живот. — Ее ладонь легла на область солнечного сплетения. — И он до сих пор здесь.
Слова не звучали, как обвинение, но боль, сквозившая в них, была ему хорошо знакома. Они оба не хотели такой судьбы, но боги просто не дали им выбора.
— Мне тоже сложно видеть тебя живой, — признался Эрон. — Словно ты занимаешь его место в этом мире.
— Именно в этом наше проклятие и предназначение. Занимать его место.
Он потер виски и откинулся на спинку кресла.
— Если тебе станет легче, то я собираюсь отказаться от своего. Я больше не хочу быть наследником, не хочу быть истинным сыном. Никогда не хотел.
Нэвия закусила нижнюю губу и хмыкнула, качнув головой. Привычка, знакомая с детства. Обычно, когда она так делала, они с Элифом закатывали глаза и норовили сбежать, зная, что придется выслушивать очередную отповедь. Сейчас Эрону бежать было некуда, поэтому бывшая подруга не торопилась. Она спустила ноги на пол, взяла его кубок с вином со стола и выпила, словно воду. Затем встала и подошла к окну.
