— Знаешь, мы с ним в последнее время часто ссорились, — начала она неожиданно тихо. — Он был такой нервный, плохо спал и постоянно злился. Ты же понимаешь, как это бывает.
Эрон кивнул. Он прекрасно помнил, как это бывает.
— А я… — с ее губ сорвался презрительный смешок. — Я, как последняя дура, закрывала на все глаза. Надеялась, что его время еще не пришло, что это все из-за договора с Инией, из-за дурацкой помолвки и твоего отказа возвращаться в Белый замок. Я так боялась, что он не справится, что он слишком мягок, слишком слаб… Я не верила в него и так боялась, что тоже злилась. Ох, Эрон, я так злилась…
Нэвия замолчала на какое-то время, чуть склонив голову, будто увидела за окном картины из прошлого. Эрон встал и, подойдя к ней, опустил руку на плечо. Ее мышцы на секунду сжались, но она не отстранилась. Они стояли в тишине и, несмотря на близость, были не в силах преодолеть пропасть, лежащую между ними.
— Перед тем, как все случилось, — наконец продолжила Нэвия, — я говорила ему ужасные вещи, кричала на него, даже ударила. А он все равно выбрал мою жизнь. И теперь я живу с этим, потому что не имею права не жить. — Она повернулась лицом к нему. — Так вот и ты, Эрон, живи и правь Эфрией. Ты не можешь выбирать другой путь.
— Нэв.
— Я любила тебя, — сказала она, будто не слыша. — Просто его я любила немного больше.
Эрон не стал говорить, что тоже любил Элифа больше, чем ее. Она и так это знала.
— Где-то в глубине души я продолжаю любить тебя. И если все это правда. Если Элиф умер, я потеряла смысл жизни, а эта бедная девушка пересекла океан и едва не погибла ради того, чтобы ты правил этим королевством, то я очень сочувствую тебе, потому что это безумно тяжелая проклятая ноша. Никто не заслуживает такого груза на своих плечах.
Нэвия подняла голову и положила руку ему на грудь, туда, где билось сердце. Ее темные глаза были непроницаемы.
— Но если ты откажешься, — предупредила она. — Если предашь и растопчешь все те жертвы, которые мы принесли на алтарь твоего правления, то, клянусь всеми матерями мира, я сама всажу кинжал тебе в сердце и буду проворачивать до тех пор, пока не удостоверюсь, что последние крохи жизни покинули твое безвольное тело.
Эрон накрыл ее пальцы своими и улыбнулся. Меньшего он от нее и не ждал.
***
Эви очнулась от прикосновения теплой руки ко лбу и с трудом разлепила тяжелые веки. Перед глазами все поплыло.
— Ты проснулась наконец, — раздался до боли знакомый голос. — Будем считать, что местному травнику повезло, а не то ваш лекарь придушил бы его окончательно.
— Эл… — пересохшие губы двигались с трудом, а во рту стоял кислый привкус каких-то снадобий. — Элия?
— Впрочем, я бы и сама его придушила, — как ни в чем не бывало продолжила сестра.
Она осторожно помогла Эви приподняться и подложила ей под спину подушку. Тугие повязки на груди мешали глубоко дышать, но боли почти не было, только ноющее ощущение под ключицей, словно кто-то надавил на старый синяк. Неужели прошло уже так много времени?
— Ты жива…
— Ну, конечно, я жива, — сказала Элия, наливая что-то из кувшина в чашку, и протянула ей. — На вот, выпей.
Эви взяла чашку, но в ослабевших руках та была невыносимо тяжелой. Сестра обхватила ее ладони своими и помогла сделать несколько глотков воды.
— Но ты же… — голос сорвался, поэтому пришлось сделать еще глоток.
— Я же, что? В нужный момент споткнулась и упала? — Несмотря на недовольный тон, Элия нежно отвела локон с ее лица. — А вот ты, глупенькая, поймала стрелу, предназначенную мне.
В голове прояснилось, туман перед глазами рассеялся, и Эви смогла как следует рассмотреть лицо сестры. Та выглядела немного уставшей, но вполне здоровой. К ней вернулся былой румянец, волосы, заплетенные в свободную косу, лежали блестящими волнами, и, кажется, она даже слегка поправилась с тех пор, как они виделись в последний раз в плену у Илиаса.
Это был не сон. Элия действительно жива.
Волна облегчения накатила вместе с очередным приступом слабости. Эви выпустила из рук пустую чашку и прикрыла глаза. Она смутно припоминала дни, проведенные в постели. Кажется, поначалу у нее был сильный жар, и ее постоянно поили какими-то зельями, от которых ее реальность размывалась и смешивалась с тяжелыми спутанными видениями. В них была Элия — зовущая о помощи или мертвая; ухмыляющийся Илиас, преследующий их, как обезумевший от жажды крови хищник; и конечно же Эрон.
При воспоминании о нем сердце забилось быстрее, а едва подкравшийся сон отступил под напором растревоженных мыслей.
— Где Эрон? — Эви попыталась сесть.
Сестра удержала ее от опрометчивого решения и аккуратно, но настойчиво прижала к подушке.
— Совсем с ума сошла? — беззлобно спросила она. — Хочешь, чтобы лорд Нэссор накинулся еще и на меня?
— Нэссор здесь?
— Представь себе! Говорят, он столько лет был затворником, а ради тебя проделал такой путь, да еще зимой. Хотя, то, что они называют зимой — это просто смешно, — Элия фыркнула. — Помнишь позапрошлую зиму дома? Нельзя было высунуть нос так, чтобы он через секунду не посинел. А ветер был такой, что…
