Небо над Эфрией уже несколько дней было покрыто непроницаемой серой пеленой, но Высшие Родители молчали. Ни капли дождя не упало на землю, а в воздухе стояла гнетущая тишина. Безлунными ночами темнота становилось непроглядной, и Эрон подолгу не мог заснуть, не видя света Северной звезды. Днем без солнца было не легче. Даже стрикстеры не издавали ни звука в последних полетах перед зимней спячкой.
Он стоял на западной стене Белого замка в сгущающемся сумраке, отрезанный от мира тишиной, и смотрел на закат, похожий на смазанное грязно-лиловое пятно на сером горизонте. Казалось, если отпустить поток, тот будет таким же серо-лиловым и тусклым.
Пора смириться, что ее больше нет… Так говорили ему все, кто знал правду. Оставить поиски, прекратить слухи. Перестать ждать.
Эрон взобрался на один из каменных зубцов стены. Повернулся спиной к закату и развел руки в стороны.
— Мой господин! — выкрикнул его взволнованный советник, быстро поднимаясь по ступенькам. — Ваше высочество!
— Не кричи, Дэин, — сказал Эрон. — Я не глухой.
— Не надо, прошу вас!
— Почему? Я уже делал это не один раз, ты ведь знаешь.
— И каждый раз прибавляете седых волос на моей голове и пугаете людей, — упрекнул старший советник.
— Мне сейчас нет дела до людей.
— Тогда пожалейте хотя бы своего покорного слугу. Я проделывал этот путь наверх для того, чтобы сообщить важные новости, а не для того, чтобы опять спускаться с сердечным ударом.
Эрон с сожалением посмотрел через плечо вниз, отошел от края и спрыгнул с зубца на стену. Опоздай Дэин на секунду, и он бы летел в объятия пустоты, как делал уже неоднократно. Ощущал бы свист ветра в ушах, не зная, разобьется ли на этот раз. Обычно поток предотвращал его падение, но с каждым разом Эрон падал все ниже и ниже, прежде чем сила дара удерживала его в воздухе.
— Если ты снова хочешь сообщить что-то незначительное, то ты зря проделывал этот путь, — сказал Эрон.
Он и правда устал от бесполезных новостей — никто ничего подозрительного не слышал, никто не видел следов, никто не знает, что случилось в ту ночь. Как назло, жрицы, раньше надоедавшие ему письмами и наставлениями, теперь хранили молчание. Словно весь мир, включая богов, сговорился против него.
— Новости две, и обе достаточно важны, — сообщил Дэин. Судя по виду, он даже не запыхался и мог бы сбегать вверх и вниз еще раза три. — Прилетел стрикстер из Инии. Король Интар хочет нанести нам незапланированный визит. — Советник склонил голову и многозначительно добавил: — Визит неофициальный, встреча будет закрытой.
Эрон снова повернулся лицом к спрятанному за пеленой серых туч закату, что напоминал застарелый синяк. Если инийский король готов нарушить правила этикета и презреть условности ради окончательного подтверждения того факта, что Эрон не женится на Интии, что ж, так тому и быть. Впрочем, неудивительно. Его величество Интар слыл путешественником и привык решать любые вопросы с глазу на глаз — видимо, сказывалось прошлое посла и военачальника.
— Что на это ответил отец?
— Его величество Элмар дал согласие.
— Тогда подготовь указ о расторжении помолвки, — приказал Эрон сухо. — А вторая новость?
— Также прилетел стрикстер с запиской из Орвана. Совет Старших Дочерей закончился, и несколько из них тоже собираются нанести нам визит, чтобы огласить вердикт. — Старший советник кашлянул. — Это касается избранной.
Эрон прикрыл глаза и стиснул левое запястье поверх плетеного браслета, подаренного ею в день его рождения. В ту ночь она бросилась в его объятия, уже зная, что попытается сбежать… Казалось, это было вечность назад.
— Из Орвана добираться дольше, — рассуждал Дэин, — да и жрицы обычно передвигаются медленно, поэтому, скорее всего, они прибудут позже короля Инии, но подготовку лучше…
— Иди, Дэин, — перебил Эрон. — Ты свободен.
Советник коротко вздохнул за его спиной, порываясь сказать что-то еще, но промолчал. Затем вздохнул еще раз, уже глубже и тяжелее, и покорно удалился. Когда его шаги затихли, Эрон открыл глаза. Солнце почти зашло, и тьма окутала Белый замок — все такая же пустая и тихая. Безжизненная.
Он взобрался на широкий зубец стены. Повернулся спиной к западу. И беззвучно упал во мрак.
***
Дорога к Белому замку шла в гору, поэтому колеса повозки натужно поскрипывали на каждой кочке, и их звук уже не был ритмичным и успокаивающим, как на Тракте. Выглянув в окошко, Эви поглубже закуталась в темный шерстяной плащ. Когда она прибыла в Эфрию впервые, лето было в самом разгаре. Тогда пронзительная синева неба ослепляла своей яркостью, а под ним, словно чьей-то щедрой рукой, были расплесканы краски — все оттенки зелени, пестрые цветы, яркие сочные плоды, напитанные солнечным светом, бурая земля, голубовато-белый камень… Сейчас же зима подступила вплотную, и все вокруг казалось серым и каким-то безжизненным — монотонное небо, мертвая сухая трава вдоль пыльной дороги, голые беззащитные ветви деревьев.
