Он не знал, что хотел сделать, когда его поток рванулся к ней навстречу. Обнять? Задушить? Но, когда она подняла свои пронзительно аквамариновые глаза с влажными ресницами, Эрон уже контролировал свой смертоносный дар. Он обещал, что не причинит ей вреда и намеревался сдержать слово во что бы то ни стало. Даже если она его предала. Видят Первородные, ему стоило огромных усилий подчинить эмоции, когда Эви, такая реальная, из плоти и крови, отравленной ядом предательства, прошептала: «Ты жив». Это прозвучало, как признание вины, и надежды Эрона на то, что она не знала о его ранении, рассыпались в прах. А потом она опустила голову, и в его сердце словно воткнули тот самый кинжал.
Гнев кипел внутри, перекатываясь жаркими волнами по венам, и Эрон, сжав кулаки, молчал какое-то время после ее ухода. Двери закрылись, оставив их вчетвером. Гул в ушах постепенно стих, и он повернулся к незваному гостю и его помощнику, что был единственным не истинным сыном в этом зале.
— Объяснитесь, — прервал Эрон приветственные любезности двух королей.
Отец бросил на него хмурый взгляд, но промолчал.
— Вы забываетесь, ваше высочество, — оскорбился его величество Интар.
— О нет, это вы забываетесь, где и с кем говорите, — процедил Эрон в ответ.
Они стояли по обе стороны от овального стола советов и сверлили друг друга взглядами. Им уже доводилось вести войну, когда оба лишь исполняли волю своих королей, но тогда Эрон был всего лишь бездарным бастардом, а Интар принцем и истинным сыном, который славился умением добывать лед из воздуха. Теперь они могли говорить как равные.
— Объяснитесь, — повторил Эрон. — Или я вышвырну вас из Эфрии.
— Да как ты смеешь, щенок, — прошипел Интар, с грохотом упираясь ладонями в стол.
От его мясистых пальцев, унизанных перстнями, по темному полированному дереву расползлись колючие неровные полосы инея. Ненужная и грубая демонстрация силы, которую он мог применить лишь к простым смертным. Истинные дары не действуют против истинных сынов — это знает каждый. Эрон прищурился. Несмотря на отсутствие прямой угрозы, ему угрожали в собственном доме. Воздух колыхнулся от движения темного потока, между пальцами короля вонзился нож для бумаг, и белый иней превратился в лужицы. Интар отпрянул.
— Довольно, — сказал его величество Элмар.
— Значит, правду говорят, что ты Любимец Матери. — Король Инии уже владел собой. — Что ж, поздравляю, — в его устах это звучало отнюдь не как поздравление.
— Ты гость в нашем доме, — с нажимом произнес отец. — Но не испытывай наше терпение.
— Парню бы стоило научиться держать себя в руках, — проворчал Интар, грузно усаживаясь в предложенное кресло.
Эрон хотел было сказать, что, если бы он не держал себя в руках, этот разговор бы уже закончился плохо, но решил не обострять ситуацию. Препирательства ни к чему не приведут. Он сел напротив инийского короля, и нож между ними как нельзя кстати подчеркивал взаимную неприязнь. Даже странно, что в такой мерзкой семейке был один нормальный ребенок — Интия. По крайней мере, так ему показалось.
— Расскажи, как вышло, что маэле моего сына оказалась у тебя, — попросил Элмар.
— Меня не было в родовом замке, когда она там оказалась. Но когда я вернулся, то застал ее в спальне под Илиасом, — с откровенным злорадством сообщил король Инии.
Мир померк. Тяжелый стол, скрежеща ножками по мозаичному полу, пролетел до двойных дверей, освобождая пространство между ними. Интар успел вскочить с перекошенным лицом. Эрон ударил.
Не потоком. Кулаком.
Король Инии повалился в кресло, крякнув от боли, глаза расширились от удивления. Его помощник рванулся вперед, но щупальце сгустившейся материи захлеснулось вокруг его груди, приподняло его в воздух и швырнуло в угол. Схватив короля за воротник, Эрон снова занес кулак.
— Остановись! — закричал отец.
Рука подрагивала от напряжения, зависнув перед ударом. Зрение подернулось красноватой дымкой.
— Эрон, — устало выдохнул Элмар. — Довольно. Нам не нужна еще одна война.
— Согласен, — хрипло сказал Интар, вытер кровь с подбородка шелковым рукавом и сел ровнее. — И ради этого я отрекся от собственного сына.
Эрон выпустил ткань его воротника из пальцев и отступил.
— Хороший был удар, — проворчал король Инии. — Рад, что ты все еще готов драться за то, что считаешь важным.
Он посмотрел на своего помощника, который уже поднимался с пола с мрачным лицом, держа под мышкой небольшой сундук. Интар дал ему знак, и тот подошел.
— Верни-ка стол на место, сынок, — попросил отец.
Эрон подчинился. На этот раз, когда его гнев уже нашел выход, пришлось приложить чуть больше усилий.
— Девушка пошла с моим сыном по доброй воле, — сказал Интар, когда все заняли места, и, предупреждающе подняв палец, поспешил продолжить. — На ней не было ни клейма, ни рабских отметин, и она не эфрийка по рождению, поэтому он решил, что имеет право взять ее.
