Когда дело было закончено, лицо Дурехи уже не было так омрачено, и она даже позволила себе тихонько улыбнуться.
— Все сделала? Ну а теперь вали отсюда. И тряпки свои забери, они пахнут. — махнул рукой Скали, бросив груду сухого тряпья в руки девочки. Хоть в помещении стоял голубоватый полумрак, Феликс отчетливо увидел в свете луны, как изо рта воина при каждом слове вырывались облачка пара. Ночь была холодной. Когда Дуреха улеглась рядом с тлеющим костром, комната полностью погрузилась в сонную дремоту. Теперь Феликс не понимал, что именно он должен тут увидеть? Спящих людей?
Пошарив глазами, он отыскал Арка. Тот забился в угол, и прижав колени к груди, обнял себя руками, чтобы было не так холодно. Феликс увидел, как он устало закрыл глаза, а затем резко их открыл, будто его кто-то окликнул. Какое-то время он сидел, медленно обводя комнату взглядом. Видимо убедившись, что ему это показалось, он снова закрыл глаза, а затем снова их открыл. На этот раз он медленно поднялся со своего места, и стал смотреть на яркую звездочку, которую можно было увидеть в одном из решетчатых отверстий. И только спустя несколько секунд, Феликс увидел, что рядом с окном по другую сторону кто-то стоит. Маленький вор видел лишь темный кожаный сапог, который почти слился с ночным небом, а его железные пряжки сверкали во тьме, и походили на мерцание ночных огней.
Оглядевшись по сторонам, Арк быстро вскочил на ноги и подобрался к окну. Феликс последовал за ним, чтобы послушать, о чем тот шепчется, но не смог разобрать слов, так как тот говорил на другом языке. Он успел увидеть лишь как бледная рука передала сквозь железные прутья небольшой тканевый сверток, а затем сапог исчез из виду. В этот момент лунный свет начал становиться все ярче, пока не заполонил всю комнату, ослепив Феликса, и заставив его зажмурить глаза. Несколько мгновений он опять видел каменную пещеру с темной рекой и фресками на грубых стенах. Его глаза были открыты, но в тоже время он чувствовал, что это не конец. Могучим усилием воли он заставил себя поверить в то, что его глаза еще закрыты, и, будто у него появилась вторая пара век, он вновь приподнял их. Сверкнула вспышка, и Феликс увидел, что переместился из пещеры на середину арены, где недавно сражались Арк и другие пленники.
Все казалось в точности таким же, каким было и в прошлый раз. На трибунах восседали знатные гости в дорогих одеждах, а слуги преподносили им свежие фрукты и наполняли золотые кубки мягким, словно шелк, вином. Оглядевшись, Феликс увидел, что сражение идет в самом разгаре, но на этот раз воинов ашурийцев было намного больше, и экипированы они были в тяжелые латы, полностью защищающие все тело. По их виду было понятно, что они во много раз превосходят в военном мастерстве своих неудачливых предшественников. Несколько пленников уже валялись на земле мертвые или близкие к смерти, тогда как среди закованных в железо воинов не было даже раненых бойцов. И это понятно, учитывая, что на этот раз пленникам выдали лишь несколько деревянных щитов и дубинок, в перевес смертоносным лезвиям, которые были в руках у ашурийцев. Феликс увидел, как Дуреха сжалась за своим щитом, и зажмуривая глаза каждый раз, когда кто-то рядом принимал очередной удар булавы или меча на свой щит. По ней удары не проходили, так как ее загораживали Скали с двойняшками, и еще одним мальчиком-ферасийцем. Приглядевшись, Феликс увидел, что в этот раз никто из пленников не был скован цепями.
Солдаты наступали со всех сторон, не давая отдыха пленникам, нанося яростные удары, и тут же уступая место своему товарищу, словно накатывающие волны на хрупкую деревянную лодку. Маленькая арена превратилось в место казни, и не было никакой надежды на спасение. Но ашурийские солдаты не торопились убивать пленников, раззадоривая зрителей быстрыми атаками на стену из деревянных щитов, и время от времени нанося легкие раны своим жертвам. Но вот, когда очередной закованный в латы воин пошел в атаку, в него, неизвестно откуда, влетела полностью сделанная из железа стрела, которая в один миг пробила его шлем, застряв в черепе, и вместе с этим переломив ему шею своей чудовищной мощью, с какой ее выпустили.
В миг над ареной повисла звенящая тишина, и можно было услышать, как где-то вдалеке журчит вода и как иногда всхлипывают некоторые дети, сбившиеся в центре. Затем раздался пронзительный свист, похожий вой дикой северной вьюги, после чего небо затмили сотни новых стрел, которые стальным дождем обрушились на головы ашурийских воинов и трибуны со знатью. А еще через секунду началась настоящая паника и давка. Испуганные люди, спотыкаясь об пронзенные трупы своих соседей, разом ринулись с арены, истошно крича и в страхе толкая друг друга на отполированные зеленые ступеньки. Некоторые были все в крови, другие же падали в обморок, видя, как рядом с ними очередная стрела пронзает тела их слуг и соплеменников.
