Пока шло приготовление к отплытию, Феликс успел изучить главные залы этого удивительно места. На базе наемников было огромное множество трофеев, которые те привозили из пустыни. Помимо экзотического оружия и доспехов, тут присутствовали и совсем необычные экспонаты, вроде высушенных голов, гигантских яиц, старых корон и хитроумных военных машин. Разглядывая их каждый день, Феликс постепенно ощущал, как в нем разрастается неуемное любопытство, и еще одно, не совсем ясное для него чувство. Это не было радостью, но что-то очень близкое и теплое, словно чувство, которое возникает у путешественника, возвращающегося в родные земли после долгих странствий. Подобное ощущение у него было после того, как он покинул стены Белланимы, как только его освободили из заключения. Ожидание с каждым днем становилось все нестерпимей. Оно пугало и завораживало, манило своими ужасными секретами любопытного маленького вора. Каждый день Феликс проверял свои вещи, которые уложил в первый же вечер после разговора с Эскером. Предусмотрительный никс решил заранее все приготовить, чтобы в последний момент не забыть что-нибудь нужное, хотя, те вещи, которые он уложил, не были предметами первой необходимости. Эскер прямо дал понять, что он сам займется сбором всего, что им понадобится в походе, а поэтому Феликс уложил в мешок сменную одежду, толстые шкуры и чернила, чтобы на них можно было записать увиденные им чудеса, ведь тонкий пергамент может испортиться. Так же он взял приборы для наблюдения за звездами и кинжал, который ему подарил Делрой. А еще гусиный жир, чтобы защитить вещи от пагубного влияния природы, хотя он был уверен, что наемники позаботятся о такой очень нужной детали.
Так прошло два месяца. За неделю до отплытия Феликс написал письмо Делрою, в котором не во всех подробностях сообщил, что отправляется на юг. Он не стал рассказывать друзьям о истинной цели его путешествия, ограничившись лишь тем, что вскоре приведет им лучших воинов, которых они когда-либо видели. Феликс и сам не понимал, почему скрывает эту тайну от друзей, но ему казалось это очень важным. Возможно, он просто не хотел пугать их этим сообщением, или думал, что письмо может попасть не в те руки. Хотя, в любом случае, ответ он уже не получит, по крайней мере в ближайшее время.
С каждым днем напряжение, витающее в воздухе, словно трупный яд в могильнике, все нарастало. Спокойными оставались лишь несколько человек, притом все они входили в состав будущей экспедиции. Синох, понятное дело, был одним из тех, кто не показывал страха. Феликс вообще сомневался, что этот жуткий монах может испытывать хоть какие-то эмоции. Но вот поведение Дэя и Эна ему казалось очень странным. Он вообще не понимал, зачем они едут вместе с ними в это проклятое место. Как они могут помочь? Дэй все время твердил о своем долге, что, как и его потомок в самой первой экспедиции, должен отправиться вместе со всеми. А молодой ювелир предпочитал молчать или вовсе пропадал на несколько дней. Феликс понимал, что у этих двоих есть какие-то свои секреты, и так же понимал, что бесполезно их об этом спрашивать. Еще страха не показывал взбалмошный Арель, который, как только услышал об экспедиции, тут же решил присоединиться к ним в качестве капитана корабля. Ни дня не проходило, чтобы по докам не разносился его пронзительный крик о том, что кто-то неправильно закрепил тросы или что припасы разложены не в том порядке, в котором, по его мнению, они должны были находиться. Иногда, когда Феликс гулял вечером по причалам, любуясь восходящей луной и наслаждаясь прохладным бризом, он замечал, как Арель сидит на носу корабля с кувшином вина, и свесив ноги, тихо разговаривает сам с собой. Несколько раз он даже видел, как тот плакал, глядя на водные просторы в которых отражался лунный свет.
А когда до отплытия оставалось три дня, случилось страшное — умер Казия. Это произошло во сне, и слуги, которые в это время присматривали за ним, рассказали, что перед смертью он говорил на непонятном языке. С того момента, как Казия впал в помешательство, он выглядел словно оживший мертвец. Когда слуги выводили его на прогулку, то он все время тянул руку, указывая пальцем на небо, будто стараясь показать на что-то, что видел только он один, издавая при этом мычащие звуки, как человек, который всеми силами хотел рассказать страшную тайну, но не мог этого сделать из-за повязки, которая закрывала ему рот. Наблюдая за ним, Феликс невольно вспоминал о слабоумном ребенке, который в детстве жил рядом с его домом. Его мать каждый день выводила того на прогулку, словно бычка на ярмарку, а он вразвалочку шагал с ней рядом, наклонив голову набок и уставившись грустным взглядом перед собой.
