Хольф стоял и не предпринимал никаких действий. Феликс не мог видеть его лица, но был уверен, что оно выражает крайнюю озлобленность. Казалось, будто дикаря сковали невидимые путы, которые он не в состоянии разорвать. Он выронил свой хлеб, который сжимал в зубах, и Феликс услышал невнятное бормотание. Он думал, что это единственное, что сейчас может сделать схваченный непостижимыми силами Хольф, но тут он вдруг запрокинул свою лохматую голову и издал такой громоподобный рев, что Феликсу с Эскером пришлось закрыть уши руками. Клич Хольфа был настолько громким, что у маленького никса заболели зубы, а доски под его ногами тихонько завибрировали.
— Молчать! — Анья выставила перед собой фонарь, и светящийся дым стал еще ярче излучать золотое сияние. У Феликса все еще звенело в ушах, но он понял, что старуха и правда заставила Хольфа замолчать, и тот теперь бессильно упал на колени и стал вертеть головой, не в состоянии издать и звука. — Мерзкое животное, мне следовало отправить твои кости в морскую пучину! — яростно проговорила Анья, тыча в него своим посохом, будто проверяя, жив ли тот еще. — Но теперь это все не важно… Ты поедешь вместе со мной на землю первых людей.
После того, как она это произнесла, Хольф тут же перестал сопротивляться. Феликс тоже пришел в замешательство, и хотел было возразить, но не смог проронить и слова. Его губы двигались, но звук не выходил. Эскер же не предпринял никаких попыток как-то показать, что он недоволен этим решением. Где-то в стороне началось новое движение, и Феликс увидел, что это Синох пытается вылезти из пробитой стены. Хольф все еще стоял на коленях, и его взгляд был направлен на капитана пиратов. Феликс видел, как губы старого никса шевелятся, изрекая немые речи, которых никто не мог услышать. Затем медленно, он повернул голову и уставился своими изумрудными глазами прямо на Феликса. Хольф точно смотрел на него, и от этого свирепого взгляда маленькому никсу стало еще больше не по себе.
После недолгой паузы, которая для испуганного Феликса продлилась гораздо больше, чем была на самом деле, дверь, которая находилась за спиной Аньи, открылась, и в коридор вошел Эн. Казалось, его совсем не удивила представшая перед ним картина. Спокойно пройдя несколько шагов, он остановился позади Аньи и уставил на Хольфа свои золотистые глаза.
— Так вот он какой, ваш дикий зверь. — разлетелся по коридору его молодой и сильный голос, который сопровождался легким эхом. — Мне не стоило питать надежды увидеть нечто более человеческое.
Феликс подумал, что чары Аньи рассеялись, но, когда он открыл рот, звук по-прежнему не выходил, как бы он не старался. А еще он увидел то, что породило еще больше вопросов у него в голове. Хольф, подняв взгляд на молодого ювелира, пошевелил губами всего одно маленькое слово, которое все же имело небольшую силу. Очень тихо, но Феликс услышал, как тот прошептал «Ты?».
— Хватит разговоров. — голос Аньи звучал раздраженно, и она одарила Эна злым и рассеянным взглядом. Повесив фонарь себе на пояс, она вытащила изо рта трубку и взмахнула ей на манер епископа, который окропляет прихожан святой водой. Дым валивший из трех чаш сразу начал смешиваться, и вскоре превратился в черное облако, которое накрыло тело Хольфа. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом облако начало оседать на пол, и Феликс увидел, что тело старого никса исчезло, и лишь украденные им вещи остались нетронутыми. Затем Анья два раза стукнула посохом, и свет в коридоре опять приобрел теплые оттенки, а воздух перестал быть тяжелым.
— Феликс Лихт. — раздался низкий голос Синоха, который уже успел подняться на ноги. — Вы не имеете повреждения?
— Н-нет, все в порядке. — запинаясь проговорил Феликс, не сводя глаз с Аньи. Хоть все и закончилось, его сердце все еще было неспокойно. Как можно было позволить этому лишенному разума убийце отправиться вместе с остальными? Боги, о чем только думает эта женщина? — Надеюсь, это была всего лишь веселая шутка, госпожа Анья? — проговорил он, глядя на капитана пиратов. — Мы не можем позволить взять с собой человека, который рубит головы, и так богохульно поступает с телами тех, кого убил.
— Можешь оставить свои недовольства у себя во рту, мальчик. — спокойно ответила Анья, накрывая свой фонарь железной задвижкой, отчего светящийся дым начал всасываться обратно через узорчатую решетку, словно змея. — Этот болотный увалень не сделал ничего такого, чего не сделала бы я, но ты ведь не возражаешь против моей компании? В какой-то степени он даже облегчил мне работу, так как я и сама намеревалась отправить этих троих к Морской Матери. Их кровь уже давно пропиталась гнилью, а воды шептали мне их имена на протяжении долгих ночей. Я полагала, что мое искусство отсрочит момент расставания, — на секунду в ее взгляде промелькнула тень печали, — но мне не следовало противиться шепоту волн.
