Спрятав скрижаль в сумку, Феликс поднялся обратно на палубу, чтобы узнать, не нужна ли кому-то его помощь. Кривобокий корабль уже пришел в движение, и маленький никс увидел, как вместе с ним со скрежетом открывается зубастая пасть «Харибдиды». Медленно, острые пики уходили под воду и скрывались в темных расщелинах на верхней части корабля. Как только проем оказался достаточно большим, чтобы через него смог проехать корабль, внутрь ворвался неистовый ветер, и Феликс увидел черное небо, затянутое хмурыми грозовыми тучами. Беспощадный поток тут же подхватил их корабль, и не успел Феликс осознать что происходит, вытолкнул маленькую «Стумпу» в бурлящий грозами простор.
— Милостивые силы, спасите нас. — сокрушенно прошептал Феликс, глядя на открывшуюся ему картину.
Все пережитые им шторма не шли ни в какое сравнение с тем, что он увидел сейчас. Черные волны поднимались на такие невиданные высоты, что представлялись огромными горами, готовыми в любой момент обрушиться на его голову. Он как будто оказался в центре грозовой тучи — всюду стоял трескучий темный туман, насыщенный вибрацией и вспышками молний. Обернувшись назад, Феликс увидел, как «Харибдида» растворяется в этой странной грозовой дымке, словно краска в воде. Еще несколько секунд, и пиратский корабль полностью скрылся из его вида.
С бешено колотящимся сердцем, Феликс подумал, что лучше бы ему где-нибудь укрыться от этого нещадного шторма, но не смог сделать и шага. Его взгляд приковала скала, которая только что появилась на горизонте. Это был широкий горный хребет, протянувшийся во весь берег, и напоминающий крепостные стены древнего города. Феликс не видел ни одного пролива или пещеры, в которые можно было бы заплыть, и не понимал, как им придется преодолевать это высокое препятствие. Но мысли о подъеме мигом ушли на второй план, когда он увидел еще более страшные вещи: десятки смерчей, словно гигантские цветы, выросли вдоль всей береговой линии. Они поднимали черную воду и закручивали грозовые тучи, будто веретено овечью шерсть. Внутри них, как и повсюду в небе, мелькали всполохи молний.
Быстро опомнившись, Феликс поспешил в трюм, по дороге перебирая в голове все известные ему молитвы. На лестнице он столкнулся с Хольфом, который с радостным видом поднимался на палубу.
— Гром и молния, человечек! — весело возвестил он. — Король-бог не простит старому Хольфу если тот не встретит их с улыбкой и песнями!
Феликс осенил себя знаком Розы, когда безумно хохочущий Хольф поднялся через люк на палубу. Корабль шатало во все стороны, и ему пришлось привязать себя канатом к одной из балок, чтобы ненароком не удариться чем-нибудь, когда судно в очередной раз накренится. Над его головой слышался топот десятка ног, приглушенные ругательства наемников, и куда более громкие и отдающиеся по всему телу раскаты грома. Сквозь криво сколоченные доски он видел яркие вспышки молний, и ощущал, как сильный дождь поливает несчастную «Стумпу» своими бушующими потоками. Дерево скрипело под ударами стихии, и несколько раз Феликс услышал, как высоко над ним звенел громоотвод. Ожидание с каждой секундой становилось все нестерпимее. Феликсу было стыдно за то, что он прячется в трюме, когда другие, рискуя своими жизнями, сражаются в смертельной схватке с безудержным шквалом. В трюме больше никого не было, и это еще сильнее ранило его гордость. Все-таки он никс — сын севера! Он родился в Шторме!
Чувствуя прилив новых сил, Феликс направился к люку. Кровь внутри него кипела, требуя действий, неважно каких — пусть даже он поможет удерживать паруса, но он не станет больше отсиживаться! Когда он вступил на первую ступеньку, то его взгляд выцепил еще кого-то, кто прятался вместе с ним. Кого-то очень большого и неуклюжего, кто тут же поспешил спрятаться за ящиками с припасами.
— Прокляни меня Силестия, мать всех безумцев! Милу! — выругался Феликс, стараясь перекричать новый раскат грома. — Что ты тут делаешь?! — ему захотелось влепить пощечину толстяку за такую безрассудную выходку, но в этот момент корабль в очередной раз накренило, и он чуть было не свалился с лестницы. В последний момент Милу успел подхватить его.
— Вы уж простите, что так все случилось, господин Феликс. — стыдливо проговорил Милу, уставив на него свои большие глаза. — Но я должен увидеть святые места, о которых говорил преподобный.
— Мы уже говорили на эту тему с Эскером! — яростно ответил Феликс, тыча в него пальцем. — В тех землях нет ничего святого, никаких лестниц в небо и тому подобной чепухи!
— Это уж вы и сами знать не можете. А господин Эскер… он верит в злую обманщицу Силестию, вот поэтому Владыки от него и спрятали все чудеса. — с верой в голосе запротестовал Милу. — Господин Эскер сам признался, если уж так разговор у нас закрутился, что не знает всех секретов тех земель.
— Сейчас это уже не важно. — устало махнул рукой Феликс. Вся его бравада испарилась, и на секунду он почувствовал себя опустошенным. Но тут Милу похлопал его по плечу, и указал своим пухлым пальцем на люк.
