Феликс глубоко задумался, пытаясь осознать то, что ему рассказал Синох. Если верить словам архивариуса, который ухаживал за святой скрижалью, то десять лет назад Анастериан Тенебрис пытался завладеть таблицей, но ему это не удалось. Скорее всего он не смог ее поднять, хотя, при должных усилиях, он наверняка бы смог это сделать. Анастериан был претором запада, и обладал непомерной силой, которая могла соперничать с силой Гантэра и Синоха, а Феликс своими глазами видел, как монах, хоть и с большим трудом, но смог переносить скрижаль. Если не для того, чтобы ее украсть, тогда зачем Анастериан подходил к скрижали? А тут еще выясняется, что и его предки как-то замешены с предыдущей экспедицией. Зачем они возвратились? И знал ли об этом Гелиос?
Множество вопросов крутились в голове Феликса, и ни на один он не мог дать однозначного ответа. Ему казалось все это очень важным, да и Дэй, судя по всему, тоже был обеспокоен вниманием Тенебрисов к скрижали. Феликс окинул взглядом спящих, и не смог понять, где именно спит пастух. Ему хотелось расспросить Дэя получше о том, что ему известно про семью Анастериана, но делать это сейчас было бы грубо и невежливо, а поэтому Феликс решил поговорить с пастухом, как только все проснутся и вновь двинутся в путь.
Когда настал его черед ложиться спать, Феликс подложил под голову свою сумку со скрижалью. Даже сквозь дубленую кожу он чувствовал приятное тепло, которое исходило от небесной таблицы. Он не помнил, как уснул, но когда проснулся, некоторые наемники, из тех, кто стоял вместе с ним на страже, еще дремали. Когда же он снова погрузился в сон, то ему стали сниться странные картины. Он увидел гнетущее черное солнце, которое заслонило собой все небо, словно огромная каракатица, извивая свои огненные отростки, будто пытаясь поглотить ими все сущее. Феликс чувствовал исходящие от солнца волны злобы и великой утраты, которые, словно магнитный камень, тянули его к себе. Он чувствовал его пульсацию, будто огромное сердце билось прямо посреди бескрайнего мира. Сама же земля, на которой он стоял, была голая и лишенная жизни, похожая на пустыню, она не имела даже цвета, представляла собой сплошную серую массу, и лишь изредка он замечал раскиданные на ней черные перья. Его ноги сами собой шли в направлении темного солнца, преодолевая один безжизненный бархан за другим, за которыми не было ничего кроме серого песка и черных перьев. Но Феликс чувствовал, что где-то там вдалеке есть что-то живое, что-то еще, кроме несущего печаль солнца. Неведомая сила влекла его вперед, навстречу пульсирующей холодной ярости и всепоглощающей горести.
Когда Феликс проснулся, то увидел, как на костре побулькивает котелок, рядом с которым стоял Милу, шевеля большой ложкой содержимое. При этом лицо у него было такое усидчивое и напряженное, будто он готовил завтрак самому императору. По запаху Феликс догадался, что это был обычный суп. За два месяца он успел привыкнуть к неприхотливой еде, а поэтому горячий бульон из сушеного мяса и овощей пришелся ему по вкусу. И лишь когда Феликс полностью отошел от своего необычного сна, и его желудок наполнился теплой едой, только тогда он заметил, что нескольких человек не хватает.
— А где Дэй и Анья? — спросил он у Эскера, который в это время склонился над картой.
— Они с небольшим отрядом отправились вперед, чтобы встретиться с теми, кто будет нас встречать. — ответил Эскер, не отрывая взгляда от карты. — Мы решили не ждать пока все проснуться, так мы сэкономим время.
Феликса не очень обрадовала мысль, что Анья, которая лучше всех ориентировалась в этих пещерах, ушла вперед, но потом он успокоил себя тем, что скорее всего она каким-нибудь образом пометит для них свой путь. К тому же Эскер, как исследователь, и сам должен неплохо ориентироваться в таких местах. Так или иначе, они тоже двинулись в путь, как только все насытились и собрали свои вещи.
Как и предполагал Феликс, Анья отметила свой путь светящимися знаками, которые мерцали в темноте золотыми бликами. Но теперь, без ее солнечного дыма было куда сложнее передвигаться, и Феликс то и дело запинался о выпирающие камни, которых не мог выцепить свет немногочисленных факелов.
— А куда мы пойдем дальше, после того как встретимся с вашими провожатыми? — спросил Феликс у Эскера, когда они устроили небольшой привал в проходе, полностью обросшим мхом. Теперь на их пути стало встречаться гораздо больше растительности, а острые камни заменились на выпирающие корни.
— Мы двинемся в Ашур, а затем через земли верхних пиктов в Зерзуллу. — проговорил тот, делая глоток из мехов. — Прежде чем выдвигаться, нам нужно будет раздобыть крепких лошадей, а иначе мы не преодолеем такой путь. И лучше всего сделать это в Ашуре, так как это большой город с крупными скотными рынками.
— А это не опасно — идти в Ашур? — задумчиво спросил Феликс, чувствуя неприятный укол страха. — Анья ведь упоминала, что они заключили союз с проклятыми зоарийцами.
