Прошло не меньше двух часов, прежде чем его суставы обрели былую подвижность, и перестали изнывать от дикой боли. Выйдя на главную дорогу, он отбросил палку, и тут же увидел впереди себя медленно бредущего всадника. Его силуэт сразу возродил в памяти Феликса навевающие страх воспоминания о черном воине. Ноги сами понесли маленького вора за ближайший ствол кривобокой сосны, что росла около дороги. Прижавшись спиной к шершавой коре, он сделал несколько судорожных вдохов, словно только что вынырнул из ледяной воды. Немного успокоив встревоженное сердце, Феликс осторожно выглянул из своего укрытия. Похоже, всадник не заметил его. Опустив голову на грудь, незнакомец выглядел так, будто задремал прямо в седле. Внезапно алый луч солнца выдернул из темноты его голову, и Феликс увидел длинную бороду с несколькими тонкими косичками. Сердце маленького вора снова забилось чаще, и он только сейчас понял, что все это время, пока всматривался в фигуру всадника, не дышал. Выбежав из-за дерева на середину дороги, Феликс замахал руками и выкрикнул:
— Халд! Эй, Халд!
Услышав свое имя, никс резко дернулся и, подняв голову, начал озираться по сторонам. Заметив маленького человека посреди дороги он с громким воплем соскочил с лошади, и помчался навстречу своему другу.
— Живой! Ха-ха! А я-то думал… а оно ведь вот как оказалось…! Живой! — подбежав, он приподнял Феликса и сжал его в медвежьих объятьях. — А я смотрю — нету…! Ну, думаю, все, конец маленькому лисенку. Начал было бегать, искать… понял, да? — запинаясь стал объяснять Халд, поставив Феликса на землю. — Ну нету, и все тут! А потом еще
Феликс был так рад встретить никса, что даже не обиделся, когда Халд назвал его «маленьким лисенком» и потрепал по голове. Как-никак Феликс был старше этого громилы лет на пять, хоть и выглядел на десять лет моложе.
— Выходит, что ты тоже попал в засаду? — спросил Феликс, когда они вместе пошли к лошади Халда.
— Да какая же это засада-то? — отмахнулся Халд. — Так… выбежали, значит, несколько… с какими-то кривыми железками. Я сначала подумал пьянь деревенская, ну, сам знаешь. Все бледные как снег. Понял, да? А они, нет, начали нападать. Ну я их, понятное дело, того… порубил. Ну и дальше пошел, значится, вас с Фьефом искать. А, кстати, он-то где запропал?
Феликс сразу понял, что Халд говорит про второго никса. Значит его звали Фьеф?
— Он… в его лошадь попали… — поникшим голосом ответил Феликс.
Халд, похоже, догадался к чему клонит Феликс. Немного постояв возле лошади, он сказал:
— Ну, значит пусть будет так. Фьеф хороший воин. Если выживет — то выживет. Ежели нет, то Король-бог точно впустит его в Алтусхолл. Понял, да? Да, впустит, как пить дать впустит.
Разложив позади седла меховую накидку, Халд усадил на нее Феликса, а сам сел впереди.
— Выходит, нам сейчас в Вестерклов ехать? — спросил он, беря в руки поводья.
— Ну, не в сам город, конечно. — сказал Феликс, опасаясь, что никс рванет прямо в столицу западной провинции. — Заедем в «Каменную Деву». У тамошних хозяев точно должна быть информация о том, где сейчас находится Гантэр. Порой мне в голову даже закрадываются мысли, что эти хитроносые карлики, которые там всем управляют, знают даже о том, что еще не случилось.
— В «деву», так в «деву». — сказал Халд, трогаясь с места.
Остаток дня они провели за рассуждениями о том, удалось ли Делрою с Мавис оторваться от погони, и где сейчас может находиться Гантэр. Оба сошлись во мнениях, что если даже преследователи и догнали Делроя, то вряд ли они смогли бы победить его в честном бою. Делрой был отличным мечником с внушительной силой и опытом, да и Мавис могла постоять за себя.
Как только наступил вечер, они решили сойти с дороги и устроиться на ночлег около толстого многолетнего дуба. Расстелив свои плащи, они собрали сухих веток, и обложив их камнями, разожгли небольшой костер. Вечер был теплым и безветренным, но листья над их головами все равно тихо перешептывались, делясь своими впечатлениями о новых гостях. Вытащив длинную курительную трубку, Халд развалился на земле, подложив под голову руку.
— Хочешь? — спросил он, выпуская тонкую струйку дыма и протягивая трубку Феликсу.
Но Феликс лишь помотал головой. Книжный вор не имел такой привычки, хотя там, откуда он был родом, это считалось почетным занятием. Но запах табака могли учуять сторожевые псы, которые довольно часто встречались в его работе, а поэтому Феликс всегда воздерживался от дыма и табака.
