Но чем дальше они продвигались по деревянным мостикам и дорожкам, пронизывающих джунгли, тем мрачнее и нелюдимее становились местные жители. Казалось, что их что-то гнетет и пугает, но они отказывались об этом говорить. Несколько раз на их пути встречались военные патрули ашурийцев, которые выглядели словно стая свирепых волков, выслеживающих свою жертву. Эскер велел нескольким своим подручным идти впереди и разведывать путь, и однажды они возвратились и о чем-то быстро переговорили с ним, после чего Эскер приказал всем в срочном порядке отойти и затаиться в стороне. Через некоторое время, по той дороге, где они должны были идти, проследовал отряд странных воинов. Лица многих были скрыты под черными капюшонами, а те, что были открыты, имели на головах внушающие ужас конструкции, с острыми искаженными пиками, расходящимися во все стороны, и напоминающие звездный нимб. Феликс заметил, что у многих из тех воинов были разного рода незаживающие раны и другие болезненные увечья, которые они, по всей видимости, сами себе наносили. Некоторые стянули руки крепкими пропитанными черной смолой веревками, сквозь которые сочилась порченная кровь, другие же надели на голову железные венки или же и вовсе прибили стальными гвоздями свою броню к телу.
— Это отряд из Алгобсиса. — поведал Эскер, после того как они продолжили путь. — Флагелланты Матери-Церкви. И еще с ними были зоарийцы. Это они были в черных капюшонах. Не знаю, что им нужно, но я уже несколько дней слышу от местных о том, что эти безбожники что-то ищут в этих местах. Не удивлюсь, если предметом их поисков окажется эта самая скрижаль, что сейчас у тебя в сумке.
Феликс и сам успел заметить нарастающее напряжение, которое с каждым днем все больше усиливалось. Было бы глупо отрицать, что все те загадочные события, что произошли с ними, и перекрытие портов, а так же странная активность Алгобсиса и Зоара, были бы обычной случайностью.
— Значит нам лучше не останавливаться на ночлег в поселениях. — печально проговорил Феликс. Мысль о том, что им теперь придется ночевать в джунглях, пугала маленького никса так же сильно, как и сами преследователи.
— Нет, это будет еще более опрометчивым решением. — помотал головой Эскер. — Но мы не можем испытывать милость богов, а поэтому будем останавливаться в менее людных местах. Это займет чуть больше времени, чем планировалось, но зато так будет безопаснее.
— Имею должность соглашаться. — проговорил Синох, который в последнее время не спускал с Феликса глаз, и теперь, словно сторожевой пес, спал прямо на полу рядом с Феликсом в каждой гостинице, в которых они останавливались. — Нужно иметь поспешность, но не рисковать просто так.
Теперь им приходилось идти по безлюдным, заросших травой тропинкам, некоторые из которых выглядели заброшенными или вовсе непроходимыми. Два раза им пришлось даже обмотать лица повязками, которые Анья пропитала какими-то пахучими маслами, так как шли они по ядовитым болотам, порой забредая в пропитанные губительными испарениями чащи. Вода в этих местах была черной, как деготь, а иногда красной, как кровь. Одно утешение — насекомых в этих местах почти не водилось, но это было несильной отрадой, так как за место укусов Феликс все чаще страдал от ожогов и сыпи, которые оставляли местные растения и кислотные туманы, витавшие над болотами.
К концу восьмого дня путешествия по Зерзулле, им удалось выбраться из удушливых болотистых зарослей, и выйти к одной из многочисленных деревушек, которые прятались среди толстых многолетних деревьев. Экзотической растительности в этом месте оказалось куда больше, и утомленный Феликс смог в кои то веке насладиться жизнью, приобретя у хозяина таверны целую тарелку разнообразных фруктов, о которых до этого даже не слышал.
— Не нравиться мне здешний воздух. — настороженно проговорила Анья, когда они, вместе с Милу и Синохом, сидели в темном углу таверны. Феликс и Милу уплетали экзотическую еду, тогда как Анья, с каким-то зловещим остервенеем, полировала свою саблю.
— Это вполне ожидаемо, госпожа Анья. — отозвался Феликс, вертя в руках странный зеленый плод, похожий на цитрон, но более мягкий, и пахнущий цветами мяты. — Мы ведь на ядовитых землях, и не удивительно, что воздух здесь нечистый. Но, слава богу, мы можем перетерпеть его в этих замечательных деревеньках. Вы не знаете, как это правильно есть? — он указал пальцем на фрукт, но Анья, по-видимому, совсем его не слушала. Ее глаза шарили по таверне, будто надеясь найти причину ее тревог.
— Я говорю не про испарения, мальчик. — хмурясь проговорила она, все еще натирая лезвие масляной тряпкой. — Ты разве не видишь, кто перед тобой сидит. Яд для меня, что мука для пекаря. Нет, это что-то иное. Воздух здесь… иной.
Феликс посмотрел на нее, а затем обвел взглядом таверну, сам не зная зачем. Он принюхался, но уловил лишь сладковатый запах множества экзотических плодов, смешанный с менее заметной вонью тины и сырых досок.