— Если вас это так сильно беспокоит, то следует рассказать об этом Эскеру. — наконец проговорил он, вернувшись к блюду с фруктами.
Анья не стала как-то возражать на это, и через несколько минут покинула их. Феликс же, вместе с Милу и Синохом, продолжили свою вечернюю трапезу. А если точнее, то ели лишь никс и мальчик, Синох же просто сидел рядом, как всегда превратившись в неподвижную статую. Перед самым уходом к ним присоединился Хольф, который смог раздобыть местный алкоголь (наемники не стали брать с собой большие запасы вина, а те, что были, использовали в основном для медицинских целей). Опробовав его, Феликс не сильно удивился чересчур приторному и, в большей мере, кислому вкусу. Вино в этих краях делали по самым простым рецептам, пряча ягоды в стволы деревьев, где они бродили и давали то, что местные называли «ун’лоэ» — древесное вино.
Немного пригубив этой несильной браги, Феликс отправился спать. Когда он поднимался на второй этаж, то чуть было не упал, запнувшись о кривые ступеньки, которые были сделаны из толстых веток. И если бы не Синох, который вовремя его подхватил, то он точно бы больно ударился.
— Нужно совершать приготовления ко сну, Феликс Лихт. — сказал он, направляя маленького никса к дверям комнаты.
Феликс пробормотал невнятные слова благодарности, после чего вошел внутрь достаточно уютной, по местным меркам, комнаты. Она была не такой уж и противной, по сравнению с некоторыми предыдущими гостиницами, где, порой, были такие неопрятные матрасы, наполненные мягким, но дурно пахнущим мхом, что ему приходилось раскладывать спальный мешок прямо на полу, только бы не ложиться на те спальные места. Несколько свечей горели в стеклянных лампах, висевших у двери и окнах, но их свет почему-то показался Феликсу немного тусклым, будто что-то препятствовало ему. Вроде бы это был черный дым, или облако мошкары, которая слетелась на свет. Этот полумрак внезапно и с непреодолимой силой стал клонить его ко сну, и Феликс поплелся к кровати, которая стояла почти у самого окна.
Но что-то было не так. Тепло скрижали, греющей его бок, стало другим, навязчивым и раздражающим. Феликсу очень хотелось спать, но эта табличка будто всячески препятствовала этому, словно назойливый комар, звенящий над ухом. Он хотел было снять сумку, но понял, что сделать это ему почему-то не получается. Во все сгущающейся тьме его руки никак не могли совладать с кожаными лямками, которые с невиданной силой врезались в его плечо. Краем уха он услышал, как что-то большое и тяжелое рухнуло на пол, а затем увидел блестящую лысину Синоха. Монах лег спать… или нет? Слишком громко и грубо это произошло.
Феликс открыл было рот, но слова так и не покинули его. Он тут же вспомнил как нечто подобное ощущал на «Харибдиде», когда оказался в силках колдовской алхимии, не позволяющей ему двигаться и говорить. Но сейчас эти силы были намного слабее, и Феликс все еще мог сопротивляться, хоть давалось ему это с каждой секундой все труднее и труднее. Комнату уже полностью заволокло черным дымом, и Феликс побрел в сторону выхода, вытянув перед собой руку как слепец, чтобы ненароком не стукнуться о стену. Скрижаль под его боком все еще недовольно нагревалась и дрожала, словно требуя к себе внимания. Феликсу пришла в голову мысль, что она тоже, вместе с ним, борется с этим непонятным, наводнившим комнату дымом, наполняя тело маленького никса своим небесным теплом. Мысли Феликса постепенно начали проясняться, а опьянение от арнистрийской настойки как рукой сняло. Он понимал, что оказался в опасной ситуации, и нужно поскорее позвать кого-нибудь на помощь, или хотя бы выбраться из комнаты, которая в мгновение ока превратилась в смертельную ловушку. Но стены и потолок уже полностью исчезли в непроглядном черном мраке, и лишь свет от скрижали, который теперь исходил от самой сумки, разгонял эту тьму.
И тут Феликс увидел тех, кто наслал этот темный морок. Три таинственные фигуры в черных доспехах появились из мрака теней. Двое из них были высокими и гибкими, с изящными вытянутыми лицами и серебряными волосами. Третья же — наоборот, была низкая, и с первого взгляда неуклюжая, с большим железным колпаком на голове и с закрытым тканью лицом. В первую секунду Феликс было подумал, что это был какой-то ребенок, но потом до него дошло, что это был всего-навсего карлик, который, впрочем, не имел каких-то видимых признаков (кроме, конечно, роста), которые присуще людям, страдающим от этого недуга. И хоть с первого взгляда казалось, что этот карлик неуклюж, словно только что родившийся ягненок, движения его, как и движения высоких зоарийцев, были плавными и гибкими, а шаги неслышными. Феликс увидел, что каждый из них держит по кривому кинжалу, которые, к тому же, еще и источали холодный, безжизненный свет, словно далекие звезды в глубине космоса. Вместе с этим он увидел и источник тьмы, которая исходила из маленьких отверстий в рукоятках кинжалов. Но долго рассматривать их у Феликса не было времени, так как было понятно, что эти трое явно хотели напасть на него.
