— Когда живешь в таком оторванном от жизни месте, то невольно начнешь думать о прекрасных землях, пусть даже они никогда и не существовали. — проговорил маленький никс, осторожно ступая по тропинке, и ведя за собой свою лошадь.
— А вот мне совсем не кажется, что это обычные выдумки. — встрял в разговор Эскер. — Ты поймешь это, когда увидишь Зерзуллу. Пусть ее красота давно уже померкла, но в ней еще можно увидеть отголоски былого величия. К тому же, я тоже не раз слышал эту историю, причем не только от арнистрийцев. Когда-то Зерзулла была цветущим королевством, по красоте не уступающая релиморским Великим Садам, и превосходящая Банафрит и бретальские священные рощи. Говорят, что правящая династия вела свой род от самих божьих посланников, а арнистрийцы были их слугами. Тогда они были совсем другими — высокими и красивыми, похожими на грациозных лебедей. Вот, посмотри…
Порывшись в седельной сумке, он вынул драгоценный кулон, который уже не раз демонстрировал старостам местных деревень, а также владельцам постоялых дворов. До этого Феликс не особо обращал на него внимания, но взяв в руки увидел, что выполнен он был очень искусно, и мог посоревноваться в изяществе с работами Эна. В украшенной золотыми завитушками рамке был инкрустирован отшлифованный драгоценный камень, похожий на черный кристалл. Но как только Феликс стал вертеть его в руках, и лучи солнца пронзили его поверхность, цвет кулона поменялся с черного, на небесно-голубой. И в его недрах, словно два застывших во льду цветка, засияли новые самоцветы, похожие на созвездия. И только когда он еще немного повертел кулон, то понял, что маленькие камушки и вправду, словно скопления звезд, образуют фигуры двух женщин. Они были безлики, но их узнаваемые формы давали ясно понять, что это были именно женщины. Их круглые животы соединяла пуповина, а над головами сияли символы солнца и луны.
— Са’эрэ и Арьез. — объяснил Эскер, увидев растерянное лицо Феликса. — Местное двуликое божество, которое воплощает материнство и бесконечный цикл рождения и смерти.
— Постой. — проговорил Феликс, и еще раз взглянул на кулон. — Как ты сказал? Са’эрэ и Арьез? Ты имеешь в виду Серу и Арис — Мать Цветов и Дочь Озер? Это же религия Бреталии.
— Бретальцы переняли ее у морских арнистрийцев. — сказала Анья, которая внимательно слушала их разговор. — В то далекое время в Бреталии процветало многобожие, и шли целые воины между религиозными фанатиками. Тогдашний правитель, Элой Вознесенный, решил объединить всех под эгидой одной единой веры, и с этой целью отправился на юг, через Суммийское море. Он направлялся в Старые Города, так как слышал, что там есть много разных храмов, но по дороге наткнулся на Арно-Очинг, где и увидел как арнистрийцы поклоняются садам и цветам. Ему она пришлась по душе, и он решил оставить ее как единую религию всей Бреталии, дополнив ее любовью к озерам и морским девам.
— Вы очень хорошо разбираетесь в истории, госпожа Анья. — улыбнувшись, проговорил Феликс, возвращая кулон Эскеру. — Может быть тогда вы нам расскажите, что же произошло с этим дивным королевством? Почему прекрасные сады превратились в ядовитые болота?
— Я не могу знать всего, мальчик. Но то, что мне известно, говорит о том, что полубоги, правящие этими землями, покинули цветущие города, после чего Зерзулу поглотила скверна. Арнистрийцы, которым было вверено ухаживать за оставленными садами, не смогли справиться с нахлынувшим злом, и многие покинули эти места. Те же, кто остались, поникли и исказились, как и сама их земля.
— А я слышал другое. — взволнованно вставил Джако, которому, судя по нетерпеливому голосу, хотелось рассказать свою историю. — Когда-то тут жила прекрасная принцесса, красивая, как золотой рассвет. Но она заболела, и ее отец — король этих земель — отправился на поиски лекарства в земли богов. Когда же он нашел то лекарство, то боги потребовали за него плату, и тогда тот отдал все, что у него было. Боги забрали всю красоту этих мест, а душу принцессы запечатали в бессмертный цветок. Король стал нищим, но был рад тому, что смог спасти дочь.
— Какая печальная история, хотя и звучит как очередная байка для пьяных посиделок в таверне. — проговорил Феликс.
— Чем плоха моя история? — обиделся Джако.
— Ничем. — поспешил ответить Феликс. — Она прекрасна, и возможно, что где-то даже есть песня, повествующая об этой прекрасной, как рассвет, принцессе. Но стоит помнить, мой дорогой друг, что в мире много ужасных мест, и люди все время пытаются найти оправдание тем невзгодам, с которыми они сталкиваются, именуя их неким «злом». В моем родном городе таких историй целая куча.
