Безжизненная, лишенная цвета пустыня простиралась до самого горизонта, и не было ей конца. Черное солнце все пульсировало, с каждым ударом посылая все новые волны всепоглощающей горечи и обжигающего отчаяния. Феликс ощущал, как эти тяжелые эмоции проходят сквозь него, и каждый раз его сердце на мгновение останавливалось, будто в страхе от того, что эти чувства поселятся в нем навсегда, но они не трогали его, и уносились дальше, словно ветер сквозь осеннюю листву. Какая-то невидимая сила защищала его от этих порывов ужаса и злых мыслей, которые они несли вместе с собой. И все же эта оберегающая сила не могла остановить Феликса от влечения, которое заставляло его следовать вперед, навстречу этой темной звезде, что сияла впереди.
Феликс не чувствовал усталости, но все же ему было грустно брести по этим пустошам в полном одиночестве. Он не понимал, почему он до сих пор не пришел в нужное место, ведь он идет уже целую вечность по этим утратившим цвет землям. Время от времени он замечал черные перья, разбросанные на его пути, будто метки, указывающие на то, что он идет в правильном направлении. Один бархан был похож на другой, и если бы не перья, то складывалось бы ощущение, что он ходит кругами. Временами, глядя на эти перья, он ощущал отголосок горького чувства утраты, словно они должны были напомнить ему о чем-то, но он забыл, о чем именно.
Но в этот раз все было по-другому. Вокруг него все еще простиралась бескрайняя, вызывающая печаль пустыня, но в Феликса закралось предвкушение, словно чувство божественного предвиденья, посетившее праведного монаха. С каждым шагом он ощущал приближение чего-то неведомого, потустороннего и неумолимо влекущего. И это чувство только усилилось, когда он заметил, что на его пути стало куда больше темных перьев. Да и сам песок изменился, приобретя драгоценный золотой оттенок, который был такой манящий, что ни одно ювелирное украшение не могло с ним сравниться по красоте. И вот, преодолев очередную сверкающую золотом дюну, Феликс заметил впереди черное пятно, которое сильно выделялось на фоне этого замогильного блеска. Расстояние было все еще слишком большим, чтобы понять, что именно это было, и поэтому Феликс без раздумий бросился вперед, подгоняемый любопытством и еще другим, пока непонятным ему чувством. Но как бы он быстро не бежал, это черное пятно так и не приблизилось. Казалось, что прошло уже несколько часов, а он все бежал, не чувствуя усталости. Поняв, что так может пройти целая вечность, Феликс остановился, все еще не сводя взгляда со своей желанной цели. Любопытство все еще терзало его, подгоняя вперед, но теперь, когда он остановился, то смог разобраться что это было за второе чувство. Это был страх. Два, казалось, противоположных чувства слились вместе, и стали бороться за право возобладать одно над другим. Ощущая их схватку внутри себя, Феликс не мог двинуться с места, ожидая, когда же закончиться эта яростная борьба. И пока он ждал, то заметил, что черное пятно стало будто ближе к нему. Борьба в его сердце усилилась, но не одно из чувств не уступало другому. Любопытство гнало его вперед, а цепи страха сковывали его и тянули назад. Ему хотелось бежать без оглядки и в тоже время он сгорал от нетерпения.
И в тот момент, когда Феликс уже готов был отдать свое сердце в холодные оковы страха, и ринуться прочь от пугающей тьмы, неумолимо надвигающейся на него впереди, до его ушей долетела мелодия. Это был женский голос, напевающий чарующую песню, слова которой Феликс не мог понять, так как пела она на неизвестном ему языке. Но даже не понимая смысла, Феликс был заворожен ее светлым, наполненным целительной силой голосом. Мелодия была плавной и легкой, и в то же время она была переполнена скорбной утратой. Но эта грусть отличалась от той, что исходила от пульсирующего солнца. Эмоции, которые несла эта песня, были наполнены любовным теплом, а то отчаяние и печаль, исходящие от черного солнца, были пронизаны холодом и мраком. Прекрасная мелодия, словно чистая горная роса, смыла весь грязный страх, и Феликс без колебания направился вперед, навстречу клубящейся тьме. С каждым шагом темное пятно становилось все ближе и ближе, Феликс уже был на достаточном расстоянии, чтобы можно было различить его формы, но все еще не понимал, что перед ним находится. Он видел лишь скопление каких-то темных существ, которые сплетались и расплетались, словно клубок черных змей. С каждым шагом небесная мелодия становилась все сильнее, и было ясно, что она исходит от этого скопления теней. И вот, когда до цели оставалось всего несколько шагов, тьма, наконец, приняла очертания.
