— Господин Феликс. — послышался рядом с ним испуганный голос Милу. — Господин Феликс, вам приснился злой сон. Вы кричали и брыкались.
— Кричал? Милостивая Дева, но не настолько же, чтобы скрутить несчастного человека как ягненка на бойне? — к Феликсу начала подступать непонятная злоба, которая совсем недавно разливалась в нем бурлящими потоками. — Бога ради, отпустите меня уже! — он рванулся вперед, и Дэй наконец выпустил его руки, которые теперь болели так, словно побывали в железных кандалах.
— Вы имели великую силу в ногах. — проговорил Синох, устало садясь напротив него.
— Тебе снова снилась та пустыня? — спросил Дэй встревоженным голосом.
— Да. — сухо ответил Феликс, который теперь чувствовал стыд за то, что своим криком перебудил половину лагеря. Он стал делать вид, что ищет что-то в карманах куртки, хотя сам старался вспомнить, что именно ему тогда снилось. Воспоминания быстро улетучивались, заменяясь новыми. И когда это он успел рассказать Дэю про свои сны? Видения пустыни уже давно преследовали его, а после того, как Феликса вместе с остальными схватили пикты, эти тревожные сны стали преследовать его каждый день. Всегда в них Феликс просто брел по безликой пустоши, и лишь сегодня столкнулся с чем-то новым.
— Ты помнишь что-нибудь? — спросил Дэй непринужденным тоном. — Из своего сна.
— А почему это тебя так интересует? — поинтересовался Феликс, и не дожидаясь ответа, продолжил: — Вроде бы там была какая-то женщина, которая пела. — закончив притворяться, Феликс поднялся на ноги и стал сворачивать свой мешок, чтобы отнести его обратно в палатку. Уже близился рассвет, и дальше спать ему не хотелось.
— Поющая женщина? — переспросил Дэй. — Она настолько плохо пела, что ты не выдержал?
— Нет, ее пение было прекрасным. — быстро ответил Феликс, не глядя на Дэя.
— Вот как… — проговорил тот, и тихонько ухмыльнулся.
Феликс не хотел продолжать этот разговор, и он поспешил вернуться в палатку, откуда затем направился к центру лагеря, где догорал костер, над которым уже висел котелок с водой. Милу, как обычно, помогал Дагрибу — самому старому из всех наемников, у которого была маска в виде каракатицы — готовить завтрак.
Прошло уже девять дней с того момента, как они, под покровом ночи, покинули окрестности Зерзуллы. Им пришлось изменить маршрут и сделать большой крюк через западные болота, где располагались прибрежные деревушки. Но и там их ожидало разочарование, так как ашурийцы взяли под контроль все портовые поселения. Из-за этого Милу с Арелем не смогли уплыть, и теперь продолжили путь вместе со всеми. Это не нравилось Феликсу, так как он теперь не знал, что делать с мальчиком. Единственным верным решением было взять его с собой, и оставить его в лагере наемников, который, по словам Эскера, располагается рядом с Алгобсисом, а затем, как только они завершат свои дела, забрать его на обратном пути в Ашур. Эскер был уверен, что такие действия ашурийцев не продляться долго, и вскоре они вновь откроют морские пути, но при этом он очень осторожно относился ко всем военным патрулям, и как только его разведчики докладывали об их приближении, то тут же менял маршрут, чтобы избежать столкновения.
— Есть большая вероятность, что они ищут нас. — рассказал он как-то вечером Феликсу. — Поэтому я не хочу понапрасну рисковать.
Теперь их путь был еще больше полон непроходимых мест, и в одном из них они чуть было не потеряли двух лошадей, благо что Хольф с Арелем быстро успели среагировать, и вытянуть несчастных животных из зыбкой трясины. Спустя девять дней пути они практически не продвинулись, так как их маршрут все время вилял, и им подолгу приходилось ждать на одном месте пока не вернутся разведчики. Поселений в этих местах тоже практически не было, и поэтому им приходилось разбивать лагерь на маленьких островках посреди невзрачного и полного смертельных опасностей болота.
— А мне тоже недавно приснился сон, только не такой плохой, как у вас. — веселым тоном произнес Милу, когда Феликс устроился напротив костра. — В нем были волшебные реки, уходящие в небо, и люди в белых одеждах плыли по ним в красивых лодках… А еще были другие, они ждали первых, которые на лодках.
