— Только если это не палец сказочного короля фей, который, по вашим не совсем убедительным словам, госпожа Анья, был выкраден из гробницы… Пресвятая Искупительница, самим Гелиосом Леонхардом! И теперь мы должны довериться воле этой, по всем видам, богохульной штуки, ступая по темным землям, в надежде, что нас не заведут в ловушку.
— Как тебе уже сказали, мальчик, старый пес Марбас со своими щенками уже бывал там, и выжал, во многом благодаря этому пальцу. — ответила Анья. — Не стоит уповать на чудеса, но и отказываться от возможностей, которые у нас сейчас есть, тоже не стоит. Нам не пройти через врата Фераса, а другого пути тут нет.
Феликсу пришлось согласиться с ее словами, хотя, будь он один, то попытался бы пересечь этот перевал, а не спускаться неведомо куда, уповая на дьявольские амулеты. Феликс не сомневался, что такая вещь, как этот отрезанный палец, не может быть доброй, и что за ее использование ему придется еще долго просить Господа о прощении, когда наступит его час.
Путь до нужного места у них занял четыре дня. За это время они видели несколько патрулей ашурийцев, и один очень странный патруль зоарийцев. Необычным в нем было то, что все воины и лошади были укрыты одной большой тяжелой тканью, похожей на черную занавеску. Она спадала до самой земли, но при этом можно было увидеть четкие очертания лошадей и людей, больше походивших на приклонивших спины под тяжким бременем посланцев смерти, восставших из могил, которые держали в руках коптящие воздух факелы. К счастью, им удалось избежать встречи с этими угрюмыми патрулями, и вскоре они добрались до входа в Каирнал.
С первого взгляда это была ничем не примечательная тропа, уходившая в чащу леса, рядом с которой отправленные на разведку наемники уже успели разбить лагерь. Но чем дольше Феликс вглядывался в этот проход, тем сильнее понимал, что не хочет вступать по этой темной, занесенной опавшими листьями дороге. Толстые стволы деревьев росли слишком уж симметрично, образую кронами природную арку. И хоть их было довольно много, но все равно недостаточно, чтобы навести тот непроглядный мрак, который царил между их узловатыми стволами, словно кто-то натянул там толстую черную ткань, которая не пропускает свет.
— Переждем одну ночь у входа, для надежности. — сказал Эскер, и принялся отвязывать седло у лошади. — Дед говорил, что внутри можно потерять счет времени, а поэтому нам лучше хорошенько выспаться, и зайти с восходом солнца, чтобы точно знать, который час.
Феликс еще несколько минут стоял, вглядываясь в проход, и все сильнее эта тропа казалась ему слишком правильной, чтобы ее могла создать природа. Даже лесные катакомбы Полларвейна, которые Феликс ни раз видел, не были столь пугающе сложенными. В них было все наоборот, деревья росли настолько близко, что походили на частокол, порой переплетаясь друг с другом, как тугие канаты, или вовсе срастаясь в один общий ствол. Прежде чем отойти, Феликс достал скрижаль и посмотрел на ее гладкую поверхность.
После восхода черной звезды он уже несколько раз смотрел на нее, но не увидел каких-либо существенных изменений. Разве что остроконечный ореол стал не таким четким, будто размазанным. Но сейчас, находясь перед входом в забытые всеми земли, Феликс увидел, что лучи света вновь стали острыми, как пики, а золотой свет пылал еще ярче.
— «Может быть не стоит ее убирать, когда окажемся внутри этого, наполненных тенями, королевства?» — подумал Феликс. Он уже понял, что свет в Каирнале очень важен, и не стоит отказываться от лишнего источника.
— Мне кажется, что это не лучшая идея. — сказал Эскер, когда Феликс поведал ему о своих мыслях. — Лучше спрятать подальше эту вещь, а то у меня есть сомнения, что она может притянуть к себе беды. Я мало знаю про эти места, а поэтому лучше остерегаться всего необычного.
