Перевязав спутавшиеся веревки, которые успели переплестись, пока все стояли в центре, наемники поменялись местами. Первым, как и до этого, шел Эскер, за ним Эн, Дэй и Феликс. Маленький никс заметил, что Эн и Дэй были единственными, кто не сняли свои повязки. Даже Анья сорвала свою ушастую бандану, под которой, впрочем, не было ничего необычного, разве что ее вид стал таким же непривычным и незнакомым, как и вид наемников. В полной тишине прошло еще десять минут, пока на их пути не показалась широкая деревянная стена, в которой виднелся круглый провал. И лишь когда Феликс приблизился к ней, то понял, что это была вовсе не стена, а ствол дерева, а проходом служило огромное дупло, похожее на раскрытый беззубый рот. Удивленный не меньше других, Феликс поднял повыше лампу, чтобы осветить больше пространства, но так и не увидел края этого исполинского дерева. Подобные гиганты встречались в Стелларии, и на севере, близ Полларвейна, их называли энтиры — стражи земли, которые, по приданиям, посадили валькиры, чтобы вить на них свои золотые гнезда. Но еще никогда Феликс не видел настолько широкого ствола. А дупло, через которое им и следовало пройти, не выглядело так, будто было создано руками человека, и больше напоминало природный проем, в которых обычно белки и другие лесные грызуны прячут свои запасы шишек и желудей на зиму.
— Идем. — твердо проговорил Эскер, и повел их внутрь.
Теперь тьма полностью завладела всем пространством, скрыв от глаз даже дорогу, и Феликсу стало казаться, будто они идут по ночному, лишенному света небу. Был слышен лишь далекий стук копыт, ступающих по дереву и скрип кожаных сбруй. Свет от фонарей выхватывал только верхние части туловищ всадников, да головы лошадей, которым, как и людям, тоже было непривычно шагать в такой слепой темноте. Шли вроде бы как вниз, хотя точно сказать было нельзя. Спустя некоторое время к дрожащему оранжевому свечению ламп прибавился еще один, более холодный, но тем не менее яркий свет, напоминающий свет зимней луны. Он исходил от отрезанного пальца Короля-Чародея, который висел на шее у Эскера, и теперь плыл по воздуху, как в воде, указывая своим острым ногтем куда-то вперед. Феликсу уже нечему было удивляться, но он все равно не мог отвести взгляда от висящего в воздухе отрезанного пальца. Ему ничего не оставалось, как осенить себя знаком Розы, и уповать на то, что дорогу им сейчас указывают добрые силы.
По прошествии нескольких минут Феликс услышал позади себя хриплый голос Хольфа, который затянул очередную песню, и ее подхватили еще несколько наемников, разгоняя тем самым нависшее над всеми гробовое молчание. Феликсу даже показалось, что свет от ламп стал светить чуть ярче, и ехать стало не так тягостно. Но потом он заметил, что это не лампы издавали тот свет, и не дым Аньи, или какие-то другие, приготовленные наемниками источники света. Яркое, отдающее священной теплотой сияние исходило откуда-то спереди, и становилось все сильнее с каждым шагом. А вскоре маленький никс смог увидеть, что именно это было.
Феликс не мог точно сказать, находились ли они внутри дерева, или прошли его насквозь, так как вокруг них все еще царила непроглядная тьма, но теперь она немного отступила, открыв взору загадочные земли Забытого Королевства. Под ногами лошадей раскинулась поросшая травой земля, которую Феликс никак не мог назвать «обычной». Все, что росло на этой странной земле потеряло свой природный цвет, и теперь светилось драгоценным ярким светом, сравнимым с бликами солнечных лучей на гладкой поверхности летнего озера. Волшебным, сакральным свечением была наполнена вся земля и трава, росшая на ней, и уходившая глубоко в даль, туда, где царила плотная пелена бархатной тьмы. Казалось, что земля эта парит в пустоте, и ничего нельзя было разглядеть выше, чем в нескольких шагах от нее. Даже толстые стволы многовековых деревьев, которые то и дело выглядывали из пустоты, выхваченные светом ламп, были освещены лишь снизу, у самых корней, где росла золотоцветная трава, а кроны их так и оставались покрытые плотными тенями. А еще Феликс заметил, что когда лошади ступали по земле, и их копыта задевали росшую на ней растительность, то в воздух поднимались маленькие искорки, похожие на пыльцу, которые потом снова оседали на светящихся стеблях и травинках. Каирнал был окутан сонной красотой, такой, которая не была предназначена для того, чтобы ей любовались, а скорее, как отзвук чего-то потерянного, чего-то более грандиозного и величественного, словно мертвый король, укрытый златотканым саваном. В памяти Феликса тут же всплыли воспоминания о Белланиме, где в самых глубинных чертогах тюрьмы были похожие темные помещения, в которых алхимики складывали кости великих святых, и они издавали похожее потустороннее свечение, а все остальное было покрыто кладбищенским мраком.
