Вскоре земля под их ногами стала изменяться и переходить в более угрюмые тона. Быстро, будто двигающиеся картинки в шкатулке шарманщика, зеленая трава поменялась на истрескавшеюся, голую и безжизненную почву. Зеленые насаждения сменились острыми колючками, засохшими вьюнами и другими безобразными растениями — кривыми и больными. С каждой пройденной лигой небо меняло свои светлые краски, становясь все более алым, и все вокруг так же приобретало подавляющий красный оттенок. Все чаще стали попадаться уродливые идолы, и чем дальше, тем страшнее становились их образы. Наконец, спустя несколько часов пути, они увидели первого распятого человека, который давно уже умер, и вороны уже растерзали его труп, оставив лишь несъедобные останки.
— Скоро будет наш пост. — объявил Эскер, стараясь придать своему голосу ободряющие нотки. В этот раз он снова возглавил колонну, ведя остальных через глубокие овраги и земляные насыпи, в обход главной дороги. Не прошло и часа, как на горизонте появился голый и редкий лес из сухих прямых деревьев, но как только они преодолели еще несколько серых холмов, то стало понятно, что это вовсе не лес, а бесчисленное множество высоких деревянных столбов. Феликс не сдержался от ужасающего возгласа, а Соль под ним недовольно повела гривой, когда они подъехали вплотную к этим сооружениям.
— Спаси нас Всеблагая Искупительница. — сокрушенно пробормотал Феликс, глядя перед собой на ужасающие сооружения. — Воистину, в этой раненой земле царит лишь одно зло.
Почти на всех верхушках этих высоких, покосившихся столбов располагались большие деревянные колеса, к которым были привязаны растерзанные трупы. Земля вокруг этих кольев так же была усеяна кровавыми останками и костями, гнилыми досками и пеплом. Со столбов свисали испачканные рваные одежды, и легкий ветер трепал их, словно жуткие знамена. Вокруг была застывшая, наводящая ужас тишина, и лишь время от времени издалека доносилось каркающее эхо, или скрипели колеса, движимые все тем же воющим ветром, а порой и лай дикий собак, дерущихся за еще съедобную добычу.
— Приготовься, мы встретим еще много таких мест. — угрюмо сказал ему Эскер.
По прошествии еще некоторого времени, Эскер свернул в сторону небольшого поселения, которое расположилось у одинокой скалы, вырывающейся из-под земли, словно морда выныривающего из воды кита. Там, под ее тенью, и находился местный штаб Железных Масок. Встретили их отряд сухими словами. Казалось, что ни у кого из местных наемников нету сил на радостные речи и теплые приветствия. Поговорив немного со здешним руководителем, Эскер вернулся к остальным.
— Если боги будут к нам добры, то скоро уже должен прийти наш провожатый. Рольф пошел за ним в город. — рассказал он, проверяя, хорошо ли закреплены на седле его ножны с мечом. — Надежнее будет подождать их тут, раз уж нам выдался такой шанс.
Феликсу совсем не хотелось долго торчать в этих лишенных всякого добра местах. Ему натерпелось поскорее покинуть эту мрачную, наводящую отчаянье и страх, землю. Тяжелые тучи все еще клубились над их головами, и теперь они окончательно приобрели алый оттенок. И хоть солнце тоже пробивалось сквозь их густую пелену, бросая тусклый свет на выжженную землю, выглядело оно совсем не так радостно, напоминая красный диск, и не было от него привычного тепла. Повсюду, куда не посмотри, горели коптящие небо факелы, хотя света было и так предостаточно. И даже спутники Феликса будто бы стали более угрюмыми и нелюдимыми. Хольф больше не голосил свои песни, а Зено так и вовсе заперлась в своей передвижной берлоге. Единственными, кто не переменился, были Эн, Синох и Дэй. В Милу же вновь проснулись его прежние, фанатичные переживания.
— Скоро мы увидим его, господин Феликс, правда ведь? Святой город, о котором говорил преподобный. — сказал Милу, когда к их группе подошел один из разведчиков с докладом о том, что провожатый уже вот-вот прибудет.
— Да что с тобой опять не так, Милу? — возмутился Феликс, оторвавшись от Соли, которую до этого расчесывал, чтобы занять мрачные мысли хоть каким-нибудь светлым делом. — Милостивая Дочь, открой уже свои глаза, мальчик. Ты разве не видишь, что тут один лишь мрак и смерть? Ничего святого ты тут не найдешь. Ты, может быть и не слышал, но Эскер мне рассказывал, что рядом с этой «святой землей», как ты ее называешь, расположен еще один злой город — Антэ Иллас. Говорят, что он вырос из земли, прямо из огненной расщелины, и ничего доброго в нем нет.
Милу слушал его очень внимательно, прижимая к груди сверток с Эльзиром, и по его глазам было видно, что мальчишка о чем-то сильно задумался. Но лицо его по-прежнему светилось блаженной надеждой.
