— На самом деле нужно произносить
— Трудно что-то запомнить, когда живешь уже не одну сотню лет, да? — непринужденно сказал Арель, палкой поддевая дрова, чтобы они лучше горели.
Феликс посмотрел на капитана недовольным и укоризненным взглядом, но тот и ухом не повел, продолжая ворошить дрова.
— А мне вот интересно узнать, что же такое вас потянуло за нами, господин Арель? — вдруг спросил Феликс. — Наш поход уже нельзя назвать обычным путешествием, раз уж он начал превращаться в смертоносную погоню. Я могу понять стремление почти всех, кто сейчас в нашем небольшом отряде, но вас-то, господин Арель, что так тянет за нами?
— А ты что же, недоволен моей компанией? — обиженно пробурчал Арель. — И что же ты хочешь услышать?
— Было бы очень кстати услышать правду. — сказал Феликс.
— И что она тебе даст, твоя правда? Может быть она поможет тебе лучше сражаться? Или убережет от чего-то? Правда, сухопутная козявка, тут заключается в том, что все мы тут идем на погибель, и не важно где это случиться, все равно мы к ней придем. Так зачем ждать, оттягивая неизбежное?
Арель злобно кинул прутик, которым шевелил костер, прямо в огонь, а затем удалился в темноту, где в одиноком молчании сидел Серафиль.
Феликс еще долго думал над его словами, а потом и над тем, что же на самом деле толкает всех этих людей идти с ним и терпеть страшные беды. Синох, и Эскер с Серафилем идут по зову долга, как и Дэй, но его долг, как теперь казалось Феликсу, еще более значителен и тяжек, чем другие. Милу же просто глупый мальчишка, который увязался за ними из-за несбыточных мечтаний. Зено ведет вперед безмерная преданность к Анастериану, и возможно даже любовь. Похоже, она уверена, что найдет те воскрешающие гробницы, о которых говорила Нананиль. Но вот что заставляет идти дальше Арелья, Хольфа и Эна? Первых двоих, видимо, просто ведет безумие и жажда битв, а вот что с молодым ювелиром? Эн говорил, что его предки сопровождали Гелиоса, и что его долг так же сопроводить нового хранителя скрижали. Но после всего, что Феликс увидел, он теперь не был уверен, что Эн был с ним до конца откровенен.
— Могу я с тобой поговорить?
Голос Дэя вывел его из мыслей. Была глубокая бархатная ночь, и Феликс первым стоял на страже, пока все остальные спали. Дэй подсел рядом, грустно глянув на танцующее пламя костра, который, благодаря волшебным зельям Зено, вообще не издавал дыма.
— Я так посмотрю, что тебе даже сон не нужен. — ухмыльнулся Феликс.
— Вся моя жизнь — это сплошной сон. Но я хотел поговорить не об этом. — Дэй обвел взглядом спящих рядом с костром людей. Они не стали раскладывать палатки, так как это лишние хлопоты и время. — На самом деле, как ты уже догадался, мои предки не сопровождали Гелиоса. Это я был с ним тогда.
— Так значит тебе известно, для чего все это нужно? Ты ведь был в Храмах-Городах, так? Что изготовил Гелиос из своей скрижали? — оживился Феликс, но печальный и уставший вид Дэя быстро улетучил его задор.
— Да, я был с Гелиосом, но мне не хватило духу пойти с ним до конца. — лицо Дэя тронула глубокая тень. — Я побоялся идти с ним в Храмы-Города, и оставил его у Придела Скорби. Я не стал его дожидаться, это было выше моих сил, и я в одиночестве вернулся назад. Для меня было главным то, что Гелиос исполнил предначертанное, и зургалы не смогли завладеть священной таблицей моего отца. Остальное меня не волновало.
— Значит ты знал о ее предназначении?
— Я знаю лишь о том, что она очень важна. Я не ведаю всей ее силы, но знаю, что очень важно отнести ее в Храмы-Города. Чувствую, что это одно из моих предназначений. Поэтому я и обосновался рядом с одной из этих загадочных скрижалей, и периодически навещал остальные. Когда до меня стали доходить слухи о детях бледной луны — зоарийцах, то я понял, что скоро должен будет появиться и хранитель скрижали. За день до нашей встречи, во сне мне было видение, в нем я и увидел тебя, а затем уже отыскал и в жизни. Так мы и встретились.
— Значит та огненная рука, что вытащила меня из пут того кошмара… — начал Феликс.
— Да, во мне еще остались некоторые божественные силы, хотя я и не в праве ими владеть. — со вздохом ответил Дэй, посмотрев на свою раскрытую ладонь. — Когда-то я совершил много непростительного зла, мой славный Феликс, но должного наказания так и не получил. Я думал, что искуплю часть грехов служением тем, кто несет скрижали, но даже этого я не смог довести до конца. Я сбежал от Гелиоса.
Феликс видел, как больно Дэю об этом говорить. Пастух устало подался вперед, всем весом облокотившись на свой посох, изгорбив спину.
— Если ты не хочешь, то… — начал было Феликс.
— Нет!
Тут Дэй выпрямился, и от его возгласа пламя костра на миг яростно вспыхнуло, разлетевшись в стороны снопом алых искр, но никому не причинив вреда и даже не разбудив.
