— Ты даже не представляешь, сколько раз мне уже довелось пользоваться вещами, которые острее даже твоего неугомонного языка, девочка. — гордо, но при этом не скрывая довольной улыбки, проговорил Феликс. Царившее вокруг напряжение, и замогильное присутствие, которое источал темный проход в скалах, казалось, ненадолго отступили, и шатер наполнился почти домашним уютом. — Так что можно с уверенностью сказать, что я теперь могу дать отпор кому угодно, даже твоим ядовитым словам.
— Ха, это уж навряд ли! — вскочив на ноги, объявила Мавис. — Смотри-ка сюда, никсик!
— Постой! — одновременно воскликнули Габриель, Харон и Алисандр.
Но Мавис уже подняла руку, а ее глаза засияли изнутри яркими, словно тлеющие угольки, искрами. Огонь в масляной лампе, что стояла посреди стола, вдруг с яростной силой вырвался наружу, и стеклянное обрамление, треснув, разлетелось на мелкие осколки. Столб огня поднялся до самого потолка, и ударившись о навес, расползся во все стороны, словно распустившейся пламенный цветок. Многие, кто сидел за столом, с громкой бранью отпрянули назад, а арлекины с восторгом засмеялись, увидев общий гомон. Но продлилось эта суматоха всего несколько секунд. Встав на ноги, Эн проскочил вперед Мавис, и плавным движением руки тут же утихомирил огонь, накрыв источник огня своей ладонью, а остатки пламени вихрями разлетелись во все стороны и быстро растворились в воздухе.
— Ух, спасибо… Постой, Инго?! А ты что тут делаешь?! — внезапно всполошилась Мавис, и тут же снова поникла, когда Эн повернулся к ней лицом. — Ой, простите. Вы очень похожи на моего друга.
— Да уж, спасибо. — проговорил Алисандр, перекладывая многочисленные карты, и отодвигая их от вина, которое кто-то из лордов разлил, спасаясь от разбушевавшегося огня. — Эн, если не ошибаюсь? Вы, как я посмотрю, тоже можете подчинять себе огонь? Об этом мы тоже поговорим. Чтож, вижу наша маленькая передышка закончена, и стоит вернуться к тому, на чем мы закончили.
Мавис, которая постаралась придать себе вид, будто ничего не произошло, уже было решила вернуться к своему месту, но ее опередил Алисандр:
— Нет-нет, леди Мавис, я вижу что вы сильно вымотались за сегодня. Не лучше ли вам пойти отдохнуть? Кто-нибудь, позовите Альфонсо, пусть проводит леди до их шатров. Да, и вы тоже, госпожа Габриель.
Все присутствующие выждано и с хмурыми лицами наблюдали как Мавис вместе с Габриель уходят из палатки. Затем дискуссия возобновилась.
— Значит Моргайза, говорите? — первым подал голос Алисандр. Видимо инцидент с огнем немного растормошил его, и он стал выглядеть чуть бодрее, чем до прихода Мавис. — А еще эта скрижаль и воскрешение Анастериана. Неужели Господь и вправду позволит сотворить такое богохульство?
На его вопрос последовало несколько невнятных предложений от лордов Ярички, которые в кои-то веке были поддержаны знатью из Белланимы. Все присутствующие знали, что эти два святых города холодно относятся друг к другу из-за давних разногласий в религии, а также горькими моментами в их общей истории. Но и эти возражения быстро потухли, и император погрузился в глубокие размышления.
— То, что я сейчас услышал, требует тщательного взвешивания. — наконец проговорил Алисандр. — К счастью, я был готов к подобным открытиям, поэтому и решился на этот поход. И все же, многое еще остается непонятным. Если бы Господь дал нам больше времени…
— Но у нас его нет. — подал голос Марбас. Поднявшись со своего места, он обошел стол и встал напротив Феликса. — Времени нет, император Алисандр. И как бы мне не хотелось этого делать, но хочу объявить, что пришло время сбросить ложные маски. — сказав это, и глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, Марбас ослабил ремешки на своей золотой солнцеподобной маске, а затем аккуратно снял ее с лица.
Увидев это, Феликс подался чуть вперед, и долго вглядывался в молодые, высокородные черты лица Марбаса, которые совершенно не походили его преклонному, как всем казалось, возрасту. И только спустя несколько долгих мгновений маленький никс понял, кто именно стоит перед ним. То же, по-видимому, случилось и с другими лордами, которые, затаив дыхание, и протирая глаза, словно стараясь избавиться от наваждения, всматривались в стоявшего перед ними человека. Все застыли, глядя на такое знакомое лицо, не раз виденное ими во всех уголках империи, на статуях и картинах.
— Император Гелиос? — выпучив глаза, первой заговорила Зено. От удивления ее голос охрип, хотя и говорила она больше всех.
Первыми, растерянно и нерешительно, словно боясь, что их за это накажут, приклонили колени стражники, затем, один за другим упали на колени еще несколько военачальников. Алисандр тоже поднялся со своего места, и вид у него был, будто ему по голове засадили чем-то тяжелым. Было видно, что он не может поверить своим глазам, и в тоже время готов был сам опустить колено, но остатки здравого смысла, который и так уже подался большой нагрузке за последние часы, а так же благородная гордость, не позволяли ему опуститься на колени.
