Звезда Ворона полностью

— Только вот узнать бы, ваше превысоковеличество… Высочество… император Гелиос. — запинаясь прокряхтел Харон. С того момента, как Гелиос раскрыл себя, взъерошенный барон успел осушить пять кубков, но при этом голос его все еще оставался твердым, и почти не хмельным. — Вот интересно бы узнать нам, говорю, кто такие эти ваши Кроли… тобиж, Короли, простите.

— Стыдно признавать, но даже за столь длительный срок я в полной мере не смог это определить. — немного поникшим голосом ответил Гелиос, пока золотой рог стал переходить из рук в руки. — Но одного из них я могу назвать с уверенностью, и имя его вам всем хорошо знакомо. Это Обериль Прекрасный — Король минувших дней, сын Хасиналя и Лалафэй.

— Обериль был сыном Хасиналя? — удивленно проговорил Феликс. — Я думал, что он был просто его вассалом.

— Владыка Ульнэ’Сианэль действительно был сыном Короля-Ворона и Хранительницы Древа. — подал голос Фафанаиль, и снова тронул серебряный колокольчик, но на этот раз на своей хрустальной короне. — Многие его деяния и поступки со временем были искажены, в большинстве своем подленькими вражескими язычками. И главная их ложь в том, что Оэфэйриль, якобы, сам отказался сражаться в Варэм Синаэль, предав своего отца. На самом же деле Короля-Чародея обманули злоязычники, уверив его в том, что силы врага движутся к его сокрытому городу Шальнумаэль, и что его отец-ворон скоро сам прибудет к нему на подмогу. Его убедили, что враг не посмеет напасть на Великое Древо Элун, и что вначале захочет расправиться с более мелкими союзниками, и святыми саженцами. Когда же ложь была раскрыта, главное сражение было закончено, а Оэфэйрилью доставили весть о смерти его отца. Тогда он и погрузил свое королевство в междумирие, окутав его забвением и снами, чтобы потом вновь восстать в нужный час.

— Вы говорите сейчас про Обериля? Но ведь это король из детских сказок, так? — хмуря лоб проговорил Алисандр, все еще следя за золотым рогом, который сейчас рассматривали удивленные лорды. — Разве он мог существовать на самом деле?

— Еще как мог, ваше величество. — закивал Феликс. — Я самолично видел его гробницу. Это, уж поверьте, чистая правда. Король-Чародей, не живой и не мертвый, лежит в хрустальной гробнице.

— Допустим, но что там с первой скрижалью, которой завладели зургалы? — обеспокоенно спросила Зено. — Разве вы не сказали, ваше превосходительство, что ее сила перешла к врагу?

— В этом-то и кроется вся судьбоносность того решения, которое совершили короли Ва-Келья, и их опрометчивая недальновидность. — рот Гелиоса тронула легкая улыбка. — Как я уже сказал, все, что связанно со скрижалями, уже давно предначертано, и даже таким могущественным владыкам, как короли первых людей, не под силам это изменить. В своем малодушном невежестве и жажде могущества они совершили роковую ошибку, присвоив себе святую силу первой скрижали. Хранители этих небесных табличек сами выбирают во что их превратить, и владыки Ва-Келья также сделали свой выбор.

— Вы хотите сказать, что эти самые… как вы их именуете? Зургалы? Они и есть первый святой предмет? — оторвавшись от созерцания рога, проговорил один из лордов.

— Значит нам всего-то и нужно схватить их. — вставил Декстер, обведя всех присутствующих уверенным взглядом.

— Не думаете же вы, уважаемый лорд-главнокомандующий, что это будет столь же легко, как схватить одну маленькую и не оказывающую сопротивления женщину. — холодно проговорила Зено. Видимо она еще не смогла простить Декстера за то, что тот назвал Анастериана «предателем». — Мы говорим о посланниках зла, которые в разы могущественнее самых сильных из наших воинов.

— Но почему вы так уверены, что эти вороньи всадники именно те, кто нам нужен? — предвидя бурную реакцию Декстера, высказался Феликс. На самом деле он был уверен, что Гелиос прав, и сказал это лишь для того, чтобы отвлечь внимание главнокомандующего от ненужного спора.