— Смотря что мы подразумеваем под словом «обычный». — задумчиво произнес Гелиос, глядя перед собой. — Вряд ли в этих местах есть хоть что-то, привычное нам. Что же до обитателей этой башни… Мне удалось узнать, что эти люди когда-то были служителями в храмах Ва-Келья. Но какому божеству они поклонялись, мне не ведомо. Возможно, это был сам златорогий Иакир или какие-то древние и забытые боги. После Исхода и Эпохи Греха они не покинули проклятые земли и остались единственными живыми людьми в этих местах. Мои мысли склоняются к тому, что они служили каким-то своим, старым богам. Эти девы, кстати, тоже были послушницами. — Гелиос приподнял рыбу с женской головой, которую держал в руках. — Их приносили в жертву древнему морскому божеству… и это все, что мне удалось узнать.
Феликс понял, что больше не хочет продолжать этот разговор. Страшные сны и так преследуют его, грозясь свести с ума, так что не следовало прибавлять к ним еще и новые. А пока он раздумывал над тем, стоит ли ему заводить разговор на какую-нибудь более мирную тему, или лучше промолчать, впереди появился еще один связанный монах. Он, как и другой его собрат, стоял на коленях, прислонившись щекой к стене, будто пытаясь подслушать чей-то тайный разговор.
Так они шли по каменным коридорам, вдоль черной реки, время от времени натыкаясь на очередного безликого монаха, замершего в той или иной позе. Несколько раз Феликсу вновь приходилось выбирать путь, и на этот раз он делал это сам, моля Силестию и собственную удачу, чтобы они показали ему верное направление. Сзади него тихо переговаривались остальные его спутники. В основном Феликс слышал размеренный голос Анастериана, который теперь принялся расспрашивать Дэя. И маленький никс вполне понимал любопытство бывшего претора, и практически ощутил его разочарование, когда Дэй сказал, что не может ответить на все его вопросы.
— Дело не в том, что я не хочу этого делать. — сказал сиф спокойным голосом. — Клянусь всем, что у меня есть, я не скрываю от вас ничего, что могло бы помочь нам в борьбе со злом. Но мои воспоминания давно померкли, и я не могу быть уверенным в том, что буду говорить правду, отвечая на все ваши вопросы. Так что пусть лучше мы будем осторожно ступать во тьме, с опаской прощупывая путь, чем слепо будем следовать за ложным светом, который приведет нас к бездонной пропасти.
Продвигаясь вглубь по каменным коридорам, Феликсу стало все больше казаться, что эти грубые скалистые стены никогда не закончатся. Несколько раз он слышал, помимо разговоров своих спутников, и другие еле различимые звуки, которые исходили от стен. Он уверял себя, что это просто шум подземных водопадов, которые вполне могли находиться в таких пещерах, но в то же время он слышал в этом далеком шуме голоса и лязг железа, будто это было эхо забытых сражений. Ни голода, ни жажды Феликс тоже не ощущал, но был уверен, что прошло уже множество часов с того момента, как они вступили в древнюю башню, и эти тревожные мысли еще больше сеяли страх в его сердце. Что будет если они опоздают? Что если так и останутся бродить в этой тьме, как это было в Каирнале? Выйдут из пещеры, а мир уже поглотило вселенское зло, и все их непомерные усилия и великие жертвы останутся тщетными. Феликс боялся даже подумать, что случится, если то, что похоронено под ужасным обелиском, который стоял в Пределе Скорби, вырвется из своего предвечного заточения. Вряд ли обычные люди смогут сохранить свой разум, если мир коснется все это небывалое зло. Даже Декстер с Эскером потеряли сознание, хотя и обладали поистине крепкой волей!
— Кто-нибудь мне скажет, один я это вижу или остальные тоже? — прервал раздумья Феликса, обеспокоенный голос Декстера. — Клянусь всеми святыми и демонами, я вижу свет!
— Теперь, когда вы это сказали, я тоже его увидел. — присоединился Анастериан.
Феликс почувствовал, как на его плечо легла огромная рука Синоха. Тот подошел и посмотрел на маленького никса своим обычным, каменным, ничего не выражающим взглядом.
— Соблюдайте великую осторожность в действиях, Феликс Лихт. Я чувствую близость к цели нашего пути.
Феликс кивнул и посмотрел перед собой. Там, впереди длинного коридора, и вправду мерцал яркий свет, будто выходящий из приоткрытой двери, которую невозможно было разглядеть из-за теней, окутавших проход. Еще раз глубоко вздохнув, Феликс обратился к Гелиосу.
— Вы до сих пор не ощущаете присутствия Рануила, господин Гелиос?
— Нет. — помотал тот головой. — И пусть меня проклянут все добрые боги, если я вру. Но поверь мне, мой дорогой друг, Рануила невозможно забыть. Я не ощущаю ничего из того, что видел и чувствовал в прошлый раз. — Гелиос вдруг напрягся, словно кошка, услышавшая громкий звук и приготовившаяся бежать. Оглянувшись назад, он резким движением вынул свой меч. За ним то же самое сделали и Эскер с Декстером. — Синох прав, будьте наготове. — с обеспокоенностью проговорил первый император.
— Эй, там, мертвяк. — раздался голос Хольфа. — Вот, держи-ка подарочек.
