Феликс был абсолютно сбит с толку, увидев перед собой эту непривычную картину. Мало того, что Эн облаченный в латы уже выглядел довольно необычно, хотя доспехи ему очень шли, так еще и его эмоциональное поведение шло в разрез с тем, что привык видеть Феликс. Это был совершенно другой человек, почти полная противоположность спокойному и взвешенному Эну, который сейчас стоял рядом, и холодно смотрел на самого себя. При этом черты лица и возраст у обоих был примерно одинаковый. Отличием было лишь то, что у Сахимэля волосы были чуть короче, чем у настоящего. Тем временем, уже король Сахимэль, продолжал спорить с матерью:
— Это не обсуждается! Мы возьмем этот ничтожный клочок земли во чтобы то ни стало! Я лично сожгу каждого, кто осмелиться противиться моей воле! И я не желаю слышать никакие оправдания, к тому же они совершенно неуместны в сложившейся ситуации! Я не вижу ничего, что помешало бы мне осуществить задуманное!
— Ты не понимаешь! — во взгляде Каа на секунду промелькнул страх смешанный с яростью, но она быстро подавила его, сменив гнев на более нейтральный и даже льстивый тон. — Эта земля проклята. Она не стоит того, чтобы за нее сражались и гибли наши люди. Посмотри, — она обвела рукой голую пустошь, которая окружала город, — тут нет ничего, кроме забвения. Эта земля лишена могущества.
— Мне плевать. — взгляд короля тоже переменился, и теперь стал холодным и непреклонным. — Все в этом мире склонится перед моей волей или сгинет в небытие. Отступление равносильно проигрышу, — он повернулся к матери спиной, и все также холодно посмотрел на высокие стены Алгобсиса, — милосердие удел слабых. Если они не желают признать меня своим повелителем, то я обращу их жизнь в прах.
— Сын мой, прошу… — Каа любовно прильнула к спине Сахимэля, и обняла его всеми четырьмя руками, выронив горящий серп на потрескавшуюся землю. Феликсу даже стало немного неловко смотреть на них, так как Каа была все такой же молодой и красивой, и совершенно не выглядела как мать, обнимающая сына. — Ты полноправный владыка всех земель, а небо твой трон. Но есть народы, которые в своих далеких и диких краях еще не знают об этом. Не стоит тратить силы на ничтожную горстку отщепенцев, время которых уже на исходе.
— Ты права. — Сахимэль сделал шаг вперед освобождаясь от объятий матери. — Мы не будем растрачивать время. Он повернулся к военачальникам, которые, увидев его взгляд, тут же все попадали на колени. — Приведите мне Рахамуна. Пусть изложит этим невежественным глупцам мою волю.
Не прошло и минуты, как между рядов появился высокий мужчина в длинных атласных платьях. Феликс мигом признал в нем кузена Сахимэля, но не сразу обнаружил его крылья, которые теперь оказались сложены таким изящным образом, что походили на белый плащ, который покрывал плечи и спину. По его виду было ясно, что он бы не воином, а скорее занимал руководящую должность советника короля.
Не говоря ни слова, он, вместе с королем, вышел вперед войска, и теперь все взгляды были устремлены только на них. Как только они остановились, Рахамун расправил свои белые крылья, и все солдаты за его спиной разом, как и их военачальники, упали на колени. Даже лошади, и те склонили свои гривы в явном повиновении.
— Нечестивые безумцы и глупцы! — вдруг раздался громкий и поражающий своим величием голос, который разнесся во все стороны, эхом отдаваясь в небесах и далях. — Перед вами стоит владыка всего мира и несчастных душ, что населяют его! Отриньте пустые веянья, которыми полнятся ваши ничтожные мысли! Все это время вас вскармливали ложью ядовитые языки лжепророков! Лишь один в этом мире достоин править всеми! Узрите же, невежи, силу Короля всех земель Аина!
В этот момент грянул гром, и чистое синее небо начало сменяться на такую-же безмятежную звездную ночь. Изменения были плавными, но довольно быстрыми. Не прошло и десяти секунд, как день стал ночью. Вместе с этим над головой Эна воссиял тот самый сложный ореол, который Феликс видел раньше. Теперь уже на колени опустились и высокородные повелители, в том числе и сама Каа. Все вокруг застыло в абсолютной покорности. Но продлилось это не долго.
Сначала слабо, а затем все сильнее, но стены Алгобсиса тоже стали источать загадочный светлый ореол. Тогда Феликс увидел, что не все небо окутала ночная пелена, и маленький голубой кусочек еще оставался виден среди темных красок. Именно через него, словно сквозь чердачное окошко, пробивались лучи света, которые освещали город точь-в-точь как чудеса, которые изображались на старинных церковных фресках и гравюрах.
— Сила твоя поистине безмерна, Король! — раздался новый голос, в котором Феликс мигом узнал белого посланца. — Но не стоит умалять власть тех, кто одарил тебя этой силой! Может быть в этом мире тебе и нет равных, но земля, на которой ты стоишь, хранима истинным Владыкой всех Миров! Тебе не заполучить ее, как бы ты не старался! Оставь нас, ибо все уже предрешено, и тебе не в силах это изменить!
