Пока Феликс наслаждался экзотикой юга, Дэй вышел вслед за ним, держа в руке узловатый пастуший посох, который посередине изгибался волнистыми дугами, словно застывшая змея.
— Надеюсь, что твои знакомые окажутся такими же честными и добрыми людьми, как и ты. — проговорил Феликс, когда они зашагали по широкой, вымощенной белой плиткой дороге, которая вела к главным воротам города. — Честно признаться, у меня тоже есть несколько знакомых в этом дивном городе, и они не сказать, чтобы уж очень приличные личности. А если быть совсем честным — то проходимцы редкостные.
— В этом городе гораздо больше честных людей, чем может показаться на первый взгляд, мой славный друг. — ответил Дэй, тихонько постукивая посохом.
Феликс вновь стало не по себе из-за того, что ему приходится обманывать этого доброго человека. Да, маленького вора нельзя было назвать уж совсем отъявленным негодяем, но и добропорядочным человеком, следующим всем церковным заповедям, он тоже не всегда оказывался. Ложь и уловки были такой же частью его жизни, как мука под ногтями у пекаря, или грязные ругательства и похабные песенки у бывалых моряков. И каждый раз, когда Феликс оказывался в обществе таких людей как Дэй, его начинала неумолимо грызть совесть. К счастью, таких встреч в его жизни было совсем не много.
Феликс вновь посмотрел на своего спутника, который опережал его на полшага. Сейчас, при свете послеполуденного солнца, одежда Дэя казалась еще более нищенской, совсем не подходящей его ухоженному и молодому лицу. Заметив его любопытный взгляд, пастух тихонько улыбнулся ему.
— «А может он маньяк, который спасает своих жертв из смертельной опасности, ухаживает, отдает последние крохи еды, а затем уводит в темный уголок, и там уже безжалостно расправляется с ними?» — вдруг подумал Феликс. — «А правую руку прячет, потому что у него там огромный затупившийся кинжал».
Феликс посмотрел на Дэя, а затем громко рассмеялся над собственной глупостью и излишне разыгравшимся воображением. Скорее Силестия-Искупительница станцует в одних подштанниках перед захмелевшим архиепископом Ярички, чем Дэй окажется повинен в убийствах.
— Как я могу видеть, к тебе начинает возвращаться хорошее настроение. — проговорил пастух, тоже радуясь веселью Феликса.
— Просто я задумался, и нужные мысли ускакали, бросив меня наедине с безумными идеями. — все еще хихикая ответил маленький вор. — Но не стоит думать обо мне, как о тех скорбных бедолагах, которые кривят бестолковые лица и пускают слюни у храмов.
— Даже и мысли не было. — помотал головой Дэй. — К тому же, будь ты и вправду безумен, я все равно не бросил бы тебя умирать.
— Нисколько не сомневаюсь. — хмыкнул Феликс, и ненадолго задумался над словами пастуха.
В первый раз, после своего пробуждения, он снова задумался над тем, что же все-таки с ним произошло. Сейчас, когда он снова погрузился в воспоминания, все прошедшие события, включая его тревожный сон, стали казаться не принадлежащими ему. Словно он услышал эту историю из уст пьяного забулдыги в шумной забегаловке, и она плотно осела в его памяти, смешавшись с его собственными мыслями. Он помнил, как ехал с полоумным стариком, а также те странности, что начали с ним происходить в карете, когда старик открыл глаза. И было это все недалеко от Меридиана, на имперском тракте. Как же он оказался в Эль-Хафа? Его довезли сюда торговцы? Нет, это была Хепзиба! Точно! Это загадочная дама, что так заинтересовала его, хотела с ним встретиться!
Феликс сунул руку в карман куртки, и нащупал в маленьком кармане аккуратно свернутую записку. Но тогда почему Дэй говорит, что нашел его за городом? Не могли же торговцы высадить его за стенами, да еще и с лихорадкой, если верить словам пастуха. Или он сам вышел после того, как прибыл в город? Ничего из этого Феликс не мог вспомнить.
— А какой сегодня день? — спросил Феликс у своего спутника. — Я имею в виду число.
— Третий день месяца Липы. — ответил Дэй. — Тебе очень повезло, ведь через десять дней начнется празднование Красного Ликования. Можно будет вдоволь насладиться урожаем здешних вин, если тебя, конечно, это заинтересует. Когда я присматривал за тобой, то увидел у тебя на шее белланийский кулон, так что может быть ты и не захочешь присоединиться к веселью. В любом случае, местные купцы любят в этот праздник побаловать простой народ своими запасами, и не важно, какую веру они исповедуют. Не бесплатно, конечно, но с большой скидкой.
— О-о-о, день Красного Ликования. — потер руки Феликс. — У меня на родине его называют Самый-Обычный-День. И твои предположения оказались лишь наполовину верны, мой внимательный друг, я хоть и верю в святую Силестию, но и от Владык тоже не отворачиваюсь.
— О, так значит ты с севера? — вставил Дэй, стуча своей тростью. — Только там так повседневно относятся к алкоголю и вере, да и к тому же я слышу в твоих словах легкий ценебрийский акцент.
— Да, тут твоя прозорливость тебя не подвела. — кивнул Феликс. — Хотя странно, ведь обычно все считают, что я из Лимминг Мун или Ярички. — и немного пораздумав, добавил: — Из-за роста.
