Солнце уже начало клониться к закату, и в полутьме стали загораться многообразные мозаичные рисунки на домах, словно подсвечиваемые изнутри разноцветными светлячками. На небе уже стали появляться первые звезды, но людей на улицах не стало меньше. Ночная жизнь в Эль-Хафа, как и в любой другой столице империи, была бурной, завораживающей и лишающей всякого сна. Но при этом, у каждой столицы эта жизнь была своя, отличная от других. В Вестерклове, например, она была скрытная и азартная, таящая опасность в темных переулках и городских парках; в Лимминг Мун — размеренная и стройная, сверкающая в серебряном свете луны, словно натянутые струны на драгоценной арфе; в Поларвейне наполненная громкими неумолкаемыми песнями и пьяными драками, вперемежку с хриплым смехом и завыванием метели; а в Мидденхоле, сердце всей империи, ночь принадлежала страже и законам, которые, конечно же, не везде соблюдались с должным рвением. В Эль-Хафа же ночь являлась временем ученых, молодых артистов и бродячих музыкантов. Улочки наводняли задумчивые астрологи с кипами свитков, которые хмурили свои блестящие лбы, с опаской поглядывая на ловких факиров, пускавших изо рта огненные струи прямо над головами удивленных прохожих. Громкие крики зазывал и торгашей сменялись мелодичными трелями флейт заклинателей змей, а также восторженным голосом молодых поэтов, которые с чрезмерным выражением читали свои стихи, стремясь перекричать друг друга. А еще особенностью Эль-Хафа можно было назвать то, что многие тут говорили на старом ценебрийском диалекте, что было очень странно, ведь обычно этот язык был распространен на севере. В основном это делали купцы, которые переходили на него, когда речь заходила о сумме сделки.
— Ночь уже заявила о себе, а нам еще искать твоего друга. — проговорил Феликс, следуя вдоль рядов многоцветных палаток. — Разве тебе не нужно отдохнуть перед завтрашней работой? Пастухи ведь встают рано, насколько мне известно.
— Перед праздником Красного Ликования за городом всегда проходит песчаная буря. — ответил Дей. — Поэтому в эти дни мы не выводим стада.
Пройдя еще несколько узких улочек, Дэй остановился около двери, которая вела в крытый базар. Ему пришлось немного повозиться, чтобы зажать посох подмышкой и взяться за ручку.
— Похоже, работа пастуха не такая уж и безопасная, как мне казалось. — сказал Феликс, когда они спускались вниз по серым ступенькам. Дэй будто не услышал его замечания, и Феликс понял, что, наверное, ему лучше не затрагивать тему отсутствия у пастуха правой руки. — И все же, куда мы идем? — не выдержал напряженного молчания Феликс. — Это ведь подземный рынок, так? Твой друг что, торговец?
— Да. — своим обычным ровным тоном ответил Дэй. — Точнее, не совсем. Его можно назвать торговцем, но будет лучше сказать, что он мастер ювелирных дел.
— Мне бы стоило удивиться такому необычному дружескому союзу, — проговорил Феликс, отодвигая позвякивающие занавески и вступая в широкий зал, — но все свое удивление я оставил в твоей хижине.
— В этом городе такие причудливые знакомства не редкость. — сказал Дэй, проводя посохом по воздуху и разгоняя наполнивший помещение разноцветный дым от многочисленных кальянов. — Как ты можешь видеть сам, тут бывает очень непросто понять, с кем ты имеешь возможность вести беседу, и порой это играет на руку всем, кто этот разговор ведет.
Пробираясь по рядам заставленными самыми разными товарами какие можно было только представить, они в конце концов остановились у маленькой лавочки, около входа в которую сидели на потрепанном ковре несколько мужчин в голубых тюрбанах и потягивали горячий чай, или что-то очень похожее, из белых керамических блюдец. Дэй попросил Феликса подождать, а сам несколько минут говорил с ними на старом наречии, порой вставляя слова на арнистрийском, на котором, так же, говорили и в Старых Городах. Феликс, конечно, прислушивался к их разговору, но разобрать быструю речь торговцев ему мешали посторонние звуки и бульканье кальянов.
— Один из них и был твой уважаемый друг? — спросил Феликс, когда Дэй вернулся к нему.
— Что? А, нет. Это просто местные купцы, у которых я спрашивал дорогу. Мой друг имеет неприятную привычку временами менять свое место работы. А эти господа подсказали мне, где именно он сейчас находится.
Феликс не понимал, почему им нужно искать какого-то ювелира, когда Дэй и так знаком с людьми, которые могут решить его проблему. Судя по виду, эти торговцы имели большие связи в городе.
— Тут недалеко. — успокоил его Дэй, заметив выражение его лица.
Устало вздохнув, Феликс снова окунулся в клубящиеся облака дыма от курильниц и кальянов, следуя за еле слышным постукиванием волнистого посоха. Но когда они прибыли на нужное место, знакомого Дэя там опять не оказалось.
— Твой друг, видимо, очень хороший ювелир, раз так серьезно подходит к своей безопасности. — сказал Феликс, когда они шли в новое место возможного пребывания неуловимого ювелира. — Либо наоборот, и может оказаться, что ювелир из него никудышный, и тем самым он нажил себе плохих врагов.
