— Щиты сейчас будут, я это уже обдумал, — успокоил всех Кумик.
Пока откапывали вторую лодку, десяток азиатов побежал к отдельно стоящему круглому дому без окон. Там аборигены хранили верблюжью шерсть для общественных нужд или для обмена у редких гостей-купцов. Скоро все вернулись с большими охапками шерсти. Под руководством финикийца азиаты свалили шерсть толстым слоем на два развернутых на песке паруса, затем перегнули парусину пополам, а свободные края привязали к концам трех весел. Получились импровизированные висячие щиты, каждый из которых мог удерживать на весу три человека. Чтобы шерсть не сбивалась, «щиты» в нескольких местах проткнули насквозь стрелами.
— Теперь расскажи свой план, — обратился к Кумику ассириец.
— Сейчас мы все вместе столкнем в воду одну лодку. В нее сяду я и еще пятнадцать гребцов (кормчий тут же отобрал всех конкретно). Мы обойдем корабль спереди и отрежем его от моря. Тем временем вторая лодка, под командованием Нафо, подойдет со стороны берега. Как только приблизимся на расстояние полета стрелы, вы и вы (он опять перечислил товарищей) поднимете щиты. Нападать нужно обязательно с двух сторон одновременно, тогда египтяне тоже разделятся, и сопротивление будет слабым. Подойдем вплотную, копьями и веслами отгоним защитников от бортов и ворвемся. Мы их задавим численностью.
— План прекрасный, только кое-что изменим. На первой лодке кормчим пойдет Нафо.
— Но ведь это сложнее, — удивленно ответил Кумик.
— Поэтому он и пойдет, и я тоже. А на второй лодке старшим пойдет Вальтиа, а кормчим — Гато.
— А я как же?
— А ты останешься на берегу. Тобой нельзя рисковать — кроме тебя, никто не сможет вести корабль.
Финикиец даже побагровел от оскорбления.
— Вы пойдете на смертный бой, а я останусь отсиживаться в безопасности! Да пусть меня за трусость поразит Ваал!
— Да пойми, корабль нам нужен, чтобы на нем вернуться домой! И некоторые из нас за это погибнут. И если тебя убьют, то они погибнут напрасно. Ты этого хочешь, лишь бы показать свою храбрость?
Остальные товарищи тут же поддержали вожака, и Кумик был вынужден согласиться. Он дал кормчим еще несколько советов, обнял обоих и отвернулся со слезами досады на глазах. Паладиг сунул финикийцу в руку тяжелый египетский нож взамен меча, подаренного Эль-Кору. Уже начинался отлив, египетские воины скрылись за холмами, и медлить больше было нельзя. Азиаты торопливо прошептали короткие молитвы, и Паладиг отдал мужественную команду. Тотчас все двадцать семь человек навалились на лодку, и она стрелой понеслась по мокрому песку. Пятнадцать бойцов попрыгали и бешено заработали веслами. Остальные побежали ко второй лодке. С корабля донеслись тревожные крики. Мгновенный переход от безмятежного покоя к смертельной опасности настолько ошеломил египтян, что их действия поначалу были совершенно бестолковыми. Сначала они зачем-то бросились поднимать парус. Затем, спохватившись, побежали к якорным канатам, но, пытаясь выбрать сразу оба, моряки не справились ни с одним. Тут кормчий отчаянным голосом стал требовать топор, но успел перерубить только канат кормового якоря, а потом было уже поздно — первая лодка пересекла путь корабля и уже заходила со стороны моря. Вторая тоже отчалила и устремилась к кораблю напрямик. Кормчий-египтянин вспомнил о боевом роге и затрубил тревогу, громкий звук полетел над долиной и достиг места сухопутного сражения.
Однако Паладига встревожило совсем другое — ведь до воинов было слишком далеко. Отлив подхватил освобожденную корму и быстро разворачивал корабль носом к берегу, так что обе лодки оказались по правому борту. Ассириец сложил руки рупором и приказал Вальтиа заходить с левого борта, обойдя корабль с носа. Азиаты принялись выполнять маневр, а Нафо велел товарищам табанить веслами, удерживая лодку против отливного течения. И вдруг Паладиг похолодел: пользуясь заминкой, моряки столпились на носу корабля и начали поднимать якорь. Трудно сказать, почему они не рубили и этот канат, очевидно, не имели больше якорей. Еще минута, и освобожденный корабль понесет в открытое море, египтяне поднимут парус — и тогда их ищи-свищи. Ассириец, не колеблясь, нарушил главный завет финикийца и велел атаковать корабль одним. Не дожидаясь товарищей.
