— Приветствую вождя этой местности. Мы ищем разбойников, которые напали ночью на наше селение, убили многих людей, в том числе начальника и его семью. Они были здесь, — при этих словах египтянин многозначительно посмотрел на бронзовые мечи на поясах старейшин. — Если они еще здесь, то мы просим выдать их для справедливого наказания, и мы сразу уплывем. Если они ушли, то скажите — куда?
Старейшины выслушали перевод с невозмутимым выражением лиц, после чего один из них негромко произнес, глядя на египтянина, но обращаясь к юноше:
— А ты кто такой?
— Я родом с этих берегов. Я был у них в плену. Меня захватили еще мальчиком. Потом меня освободили те люди, кого они сейчас ищут. А теперь меня снова поймали. Били. Повезли с собой.
Тут начальник, почуяв что-то неладное, дернул веревку и велел пленнику замолчать. Но старейшина заговорил громко и властно, обращаясь к юноше:
— Говори. Эти люди находятся здесь. Но они — наши гости, и здесь они в безопасности. Как и ты сам.
Юноша перевел все, последние слова — машинально, после чего изумленно уставился на собеседника. Тот молниеносно выдернул из-за пояса египетский меч, перерубил веревку, схватил пленника за руку и отбросил в сторону своих охранников.
Все четыре египтянина-воина сразу схватились за оружие, но явное численное превосходство противника их отрезвило. Начальник произнес громко и угрожающе:
— Скажи им, что мы все равно добьемся своего силой! И здесь будет много убитых. Ты знаешь, как сильно наше оружие.
Юноша попытался перевести эти слова, но его уже освобождали от веревки на запястьях и уводили в сторону речки, чтобы помыть и переодеть. Старейшины повернулись спиной к морю и степенным шагом удалились. Война была предопределена.
Бывшие рабы поняли, что в конспирации больше нет нужды, и приблизились. Каково же было их изумление, когда в освобожденном пленнике они узнали Эль-Кора! Его принялись обнимать, беспорядочно расспрашивать; быстроногий Вальтиа тут же понесся с этой вестью к остальным товарищам. Юноша, искупавшись в реке и сменив рваный набедренник на принесенный женщинами легкий плащ, принялся жадно жевать лепешку с творогом и сбивчиво рассказывать о своих злоключениях. Его поиски родственников в пустыне оказались неудачными, племя перекочевало куда-то на запад, а еда кончилась, и пришлось вернуться к морю. Здесь Эль-Кор беспечно заснул на берегу, а утром уже был схвачен приплывшими врагами. Причем почти на том же месте, где его продали египтянам три или четыре года назад!
Тем временем примчался Гулани, обогнавший даже горца. Ослабленный лишениями юноша мог задохнуться в тисках объятий, если бы не вмешались товарищи. Могучий друг рассыпался в проклятиях и угрозах по отношению к египтянам. А вокруг уже вовсю шли военные приготовления. Оказывается, местные мирные жители постоянно готовились к войне и предпринимали учения дважды в году. Со стороны селения подтягивались всадники в полном вооружении, а на окраине выстраивались для обороны пешие воины. Нафо пытался объяснить старейшинам, что его товарищи будут сражаться вместе с их воинами, но те опять посмеялись над предупреждениями — что страшного могут сделать несколько десятков врагов против нескольких сотен отборных всадников!
Лишь Кумик не принимал участия в событиях, а внимательно наблюдал из укрытия за врагами. Египетский начальник подал руками какой-то знак, и сейчас же на корабле началась суматоха. Плот вдруг сдвинулся с места и понесся к борту — оказывается, он был привязан канатом. Воины тут же принялись нагружать его оружием, а потом попрыгали в море так густо, что вода вдоль борта буквально закипела. Финикиец насчитал сорок два человека, значит, всего селению угрожало сорок шесть воинов. Если у всех или у большинства есть тяжелые луки, то это солидная сила против храбрых, но незнакомых с тактикой египтян аборигенов. Плот и воины немедленно поплыли к берегу, подгоняемые еще продолжавшимся приливом. Если бы всадники в этот момент атаковали врагов прямо в воде, на мелком месте, то произошла бы не битва, а бойня — египтяне не высадили даже охранения в виде десятка лучников. Но местные вожди посчитали неуместным нападение на людей, не причинивших им пока никакого вреда.
Как только высадка беспрепятственно закончилась, с корабля вновь донесся звук боевого рога. Это было официальным объявлением войны. Командир отдал краткие распоряжения, воины поднялись на край склона и рассыпались двумя шеренгами в шахматном порядке, затем быстрым шагом направились к селению. Чистокровных египтян было не более половины, остальные — негры и ливийцы. Каждый держал наготове лук, имел на поясе меч и небольшой щит на случай рукопашной схватки. Тут же конники толпой, с визгом и улюлюканием, рванулись вперед, размахивая дротиками. Однако едва расстояние до них сократилось, египетские шеренги дали стрелами поочередный залп, хоть и не прицельный, но для густой толпы чувствительный. Несколько всадников и лошадей упало, остальные подхватили раненых и убитых, круто развернулись, рассыпались на две колонны и поскакали на врага справа и слева.
