– Это правда, сэр, – сказал Йорген. – Я не уверен, что смогу снова найти Россыпь самостоятельно. Слизни, возможно, способны инстинктивно вернуться с такого большого расстояния, но я не уверен. Но эти инопланетяне разбираются в гипердвигателях лучше, чем мы. Возможно, они смогут научить нас.
Кобб повернулся к Джешуа:
– Вы хотели иметь возможность контактировать с нашими врагами. Это единственная инопланетная сила, которая предлагает нам разговор. Нам нужно использовать этот шанс.
– Я согласна с вами, – сказала Джешуа. – Но это должна решать Национальная ассамблея…
– Сэр, – вмешался в разговор Йорген. – Координаты исчезают. Это происходит медленно, так что у нас есть немного времени, но это то же самое, что было со Спенсой. Я не знаю, как их удержать.
– Бери звено, – сказал Кобб Йоргену. – Летите.
Джешуа нахмурилась.
Йорген заколебался на мгновение. Потом кивнул.
– Слушаюсь, сэр, – сказал он, и я последовала за ним на выход из командного центра.
Мы вместе побежали к посадочной площадке.
Остальные члены звена встретились с нами у кораблей. Ти-Столл еще дожевывал жареные полоски водорослей из столовой, а Мята застегивал летный комбинезон, но Киммалин и Сэди уже забирались в кабины.
– Что происходит? – спросил Артуро, встретивший нас у корабля Йоргена. – На этот раз летим только мы?
– Мы собираемся спасти бежавшего министра Верховенства, – сказал Йорген. – Летит только наше звено, но нам нужно поторопиться. Министра Куну уже атакуют. У меня есть координаты для гиперпрыжка туда, но мы все еще думаем, как нам вернуться.
Эта новость явно встревожила Артуро.
– Это приказ?
– Это приказ, – подтвердил Йорген. – Так что все на взлет.
Артуро кивнул и направился к своему кораблю, крикнув по пути Неду, чтобы он сделал то же самое.
Примчался Тор с ящиком, полным слизней, и сунул его мне в руки. Там уже сидели Жабр, Счастливчик, Бычок, Драпа и Твист.
– Кобб хочет, чтобы голопроектор оставался подключен к коммуникатору, – сообщил он, – тогда мы сможем связаться с вами, когда вы туда доберетесь, потому что и у нас, и у Куны будет коммуникатор.
– Возможно, ты больше не сможешь напугать Ладно, – сказала я. – Тебе придется использовать другого фиолетового слизня. Хотя мы с одного захода получили от Куны несколько сообщений, так что, возможно, связь сохраняется некоторое время после того, как она установлена.
– Я попробую это сразу после вашего отлета. – Тор прикусил губу с таким видом, будто он хотел что-то сказать, но передумал.
– Я помогу тебе загрузить слизней в корабль Йоргена, – сказала я, глядя на тейниксов.
Там был еще один фиолетовый слизень, и я подумала, что Тор запутался, но, когда мы добрались до кабины Йоргена, он положил его в металлический ящик под приборной панелью вместе с остальными.
– Я думаю, вам следует взять с собой передатчик, – произнес он. – Я точно не знаю, сколько тейниксов будет у Куны. Теоретически Йорген может общаться цитонически без слизня, но думаю, что у тебя должны быть все ресурсы, которые мы можем предоставить на случай… – Его голос сорвался, и он глубоко вздохнул.
Я поняла. Я уходила, а он оставался, и ему было страшно. Возможно, за нас всех, но мне нравилось думать, что за меня он боялся чуть больше.
– Я вернусь, – пообещала я. – Безукоризненный послужной список неумирания, помнишь?
– Угу, – сказал Тор. – Я помню.
Я хотела взять его за руку, но Йорген уже карабкался в свою кабину.
Пора выдвигаться.
– У нас не было времени соединить корабли, – сказал Тор Йоргену, – так что вам придется, как в прошлый раз, соприкасаться крыльями.
– Понял, – отозвался Йорген. – Мы заставим это работать. ФМ, пора.
Тор сжал мою руку, а потом поспешил прочь. Я помчалась к своему обычному «Поко» и забралась в него, с ходу включая подъемное кольцо и взлетая. Когда мой корабль поднялся до предельной высоты платформ между полями потрескивающей голубой энергии, что скрепляла щит по швам, я оглянулась и увидела, что Тор смотрит нам вслед.
«Я вернусь», – мысленно сказала я ему. Но эти слова, даже будь они сказаны вслух, не стали бы правдивыми. Никто из нас не мог дать такого обещания.
Возможно, мне не стоило ничего начинать – так ему будет только больнее, если произойдет самое худшее. Или, быть может, я придавала этому слишком большое значение. Возможно, на самом деле никто из нас не имел значения. Что изменится, если нас не станет? ССН по-прежнему обучали новых курсантов. Если новички закончатся, они снизят возраст тестирования на пилота, и курсанты будут все моложе и моложе. Мы продолжали отправлять группы с подобными заданиями, никогда не зная, вернутся ли они назад, потому что наше выживание как сообщества имело большее значение, чем выживание отдельных лиц. Я не могла с этим не согласиться – видела в этом логику.
Но все равно задавалась вопросом: если мы не имеем значения как личности, то для чего сохраняем сообщество?
