Я сняла шлем. Киммалин была права: платформа все еще генерировала атмосферу. Может, это мусорщики поддерживали генераторы в рабочем состоянии, чтобы упростить свою работу. Проскочить мимо систем автоматического огня было трудно, но возможно, если у тебя достаточно дронов для отвлечения орудий. Чтобы побывать здесь, нужно было быть не только хорошо обеспеченным, но и чокнутым. Мы могли претендовать только на второе.
– Получилось, – сказал Йорген. – Аланик, твой корабль…
– Ему конец, – вздохнула я. Возможно, что-то удастся с него спасти, но он больше не полетит.
– Я рад, что с тобой все в порядке. – Йорген даже словом не упомянул об уничтожении их собственности.
Мой брат выбрался из одного из кораблей Независимости и медленно подошел ко мне, поглядывая на людей так, словно боялся их. Приблизившись, он обнял меня.
– Аланик, – сказал он. – Я боялся, что они тебя схватили.
Вот таков Гилаф: беспокоится обо мне, когда схватили его самого.
– Я рад, что с тобой все в порядке, но… – Он оглядел ангар. – Люди?
Я никому из родственников не рассказала, что произошло с моей миссией на Звездовид, – только то, что все пошло не так, как планировалось.
– Они готовы объединиться с нами против Верховенства.
Я видела, как несколько других пилотов Независимости переглянулись, пытаясь понять смысл этой новости. Инин, дочь Ринакина, вышла вперед. Ее округлившийся живот прикрывала куртка для беременных. Теперь я вспомнила: она ждала ребенка через несколько солнечных циклов. Когда она впервые объявила об этом, Ринакин сказал, что хотел бы уйти со своей должности, чтобы помогать заботиться о ребенке, но, конечно, политическая ситуация сделала это невозможным.
– Мой отец боялся, что Верховенство придет за тобой, – сказала она. – Ты не знаешь, что…
Я не собиралась оттягивать скверную новость.
– Они схватили Ринакина, – сказала я. – Нам надо отыскать его прежде, чем его отдадут Верховенству. Квилан пытается собрать нас всех и использовать в качестве рычага давления. Ринакин, и я, и все вы – в обмен на лучшие условия торговли, больше преференций. Я не знаю точно, чего именно он просил, но…
– Прогресса для РеДауна, – с отвращением сказал мой брат, и пилоты согласно загомонили.
Инин посмотрела на Йоргена. У нее не было значка-переводчика, но у Йоргена он был.
– Вы пришли помочь спасти моего отца? Помочь нам повернуть ветер в нашу сторону?
– Хм… – сказал Йорген. – Мы здесь, чтобы заключить союз. – Он посмотрел на меня. – Вместе мы сильнее – теоретически, – но здесь мы находимся в затруднительном положении. Это трудно назвать сильной позицией для контрнаступления.
– Так и есть, – сказала я. – Но мы спасли моих товарищей, и я благодарна вам за это.
Гилаф улыбнулся мне, но вид у него был обеспокоенный. Как и у остальных. И на то были веские причины.
ФМ посмотрела в световое окно ангара, выискивая корабли.
– Они могут добраться до нас здесь? – спросила она.
Я поискала Квилана в обратном измерении и почувствовала его разум, витающий в испарениях.
– Не думаю, – сказала я. – У них нет цитоников, способных совершать гиперпрыжки. Они могут попытаться привести дроны, чтобы отвлечь автоматические орудия, но они не смогут провести много кораблей – может, один-два, так что тут у нас превосходящие силы.
Вместе с пилотами Независимости силы получились значительные. Квилану придется отступить и перегруппироваться. Учитывая его нынешнее положение, он это понимал.
Если бы Верховенство действительно намеревалось забрать меня, они бы рано или поздно появились. Но даже у Квилана не было в распоряжении цитоников Верховенства – особенно если он рассчитывал проявить себя перед ними, – так что мы выиграли себе хотя бы немного времени.
– Ты можешь слышать их переговоры? – спросил меня Йорген. – Они составляют план?
Я не слышала в окрестностях переговоров по гиперкому, но Квилан должен был знать, что я их услышу, так что он мог перейти на обычную радиосвязь.
– Ты можешь попытаться найти их канал? – спросила я Йоргена.
– Конечно, – сказал Йорген.
Он отключил гарнитуру, чтобы слышно было всем, пролистал тишину и помехи, а потом с его приборной панели зазвучал голос:
– Жители РеДауна, мы рады объявить вам, что при поддержке обеих партий…
Гилаф выругался, и я почти повторила его слова. Голос принадлежал Наналис.
– Оставь, пусть будет, – сказала я, и Йорген убрал руку от диска настройки.
Наналис властно обратилась к собравшимся:
– Наше сотрудничество выводит УрДейлов на галактическую арену…
– Кто это? – спросил Артуро, подойдя поближе.
– Председатель Совета, – сказала я. – Избранный лидер РеДауна. По крайней мере, на данный момент.
Инин сложила руки на груди и прислонилась к кораблю Верховенства. Ее отец много лет выступал против Наналис в Совете.
– Спасибо, – произнес знакомый голос, и глаза Инин расширились. – Это Ринакин, верховный канцлер Независимости. – (Это действительно был Ринакин – я узнала его голос.) – У нас есть разногласия, но и Единство, и Независимость сходятся в одном: мы желаем лучшего для РеДауна и ее народа.
– Это его мы пришли спасать? – спросил Йорген.
