Я не знала имен всех остальных, и никто, похоже, не считал, что сейчас самое время потребовать от людей запомнить их всех.
Я повернулась к Гилафу. Мне нужно было убедить людей начать наступление на Единство отсюда, и это было бы легче сделать без того, чтобы остальные мои соотечественники стояли здесь и слушали.
– Нам нужно будет нанести на карту здешние объекты, – сказала я. – Выяснить, с чем мы работаем. Можете ли вы взять пилотов и попытаться найти безопасное место для отдыха семьи Ринакина и остальных?
Гилаф взглянул на живот Инин, и та сердито уставилась в ответ. Ей явно не нравилось, что с ней обращались как с ребенком только потому, что она носила ребенка.
– Со мной все в порядке, – сказала Инин. – Но кажется разумным убедиться, что мы здесь в безопасности. Ваш капитан ранен, и ему нужно где-нибудь отдохнуть.
Это было правильно. Я подошла к открытой внутренней части корабля Верховенства. Внутри сидели несколько гражданских лиц, а капитан Независимости лежал на полу, и медик обрабатывал ему рану на ноге.
– Нужна ли ему дополнительная помощь? – спросила я.
Я могла бы прыгнуть с ним в больницу, если нужно, но мне не хотелось рисковать без необходимости.
– Мы справимся, – пообещал медик, – но ему понадобится время, чтобы вернуться в строй.
– Хорошо, – сказал Гилаф. Он повернулся к Йоргену. – Спасибо, что пришли нам помочь. Но то, что вы делали, перемещая нас с места на место… Вы что, все цитоники?
У Йоргена сделался встревоженный вид: он как будто не мог решить, стоит ли раскрывать свои секреты. Все люди оставили своих слизней на кораблях, и я не хотела никого сердить, но знание того, какие силы на нашей стороне, воодушевят моих товарищей.
– На их кораблях есть гипердвигатели, – сказала я Гилафу.
– Потряси ветками, – сказал Гилаф, и я услышала гул удивления и облегчения от других пилотов. – Мы с нетерпением ждем нашего союза.
Он вошел в корабль, помог медику поднять капитана и вместе с группой пилотов прошел через вестибюль, ведущий вглубь платформы. Инин и другие гражданские последовали за ними.
Я надеялась, что платформа не слишком опасна и что мусорщики давно здесь не появлялись. Но Гилаф и другие пилоты прошли подготовку. Они могли справиться сами и помочь другим.
Я повернулась к Йоргену и остальным людям. Мы проделали долгий путь, и мне нужно было убедить их остаться со мной еще немного.
– Что нам теперь делать? – спросил Йорген. – Мы не знаем, хочет ли ваш друг Ринакин, чтобы его спасали. И остальные… это все УрДейлы, которые примут нашу сторону?
– Ринакин на нашей стороне, – заметила я.
– Да, – сказал Йорген, – но он публично выступил против тебя. И он всего одна персона.
Многие прислушивались к словам Ринакина, и это делало его очень важной персоной. Но исходя из того, что мы услышали, на данный момент это сыграло против нас.
– Ты – беглец, – сказал Йорген. – И мы теперь тоже беглецы, потому что помогли тебе.
– Нам не избежать трибунала, если вернемся домой, – сказала Сэди. – Так ведь?
– Йорген может избежать, – предположила Киммалин. – Твоя мама действительно собирается посадить тебя в тюрьму за дезертирство?
– Возможно, – сказал Йорген. – Но мне будет не легче, если это собираются сделать с вами. Скад! Что будем делать?
– Ты можешь связаться с Коббом, – произнесла ФМ. – Узнай, чего он от нас хочет.
Йорген покачал головой:
– Кобб сказал, что будет на связи, но я не могу связаться с ним. Он пытается поддерживать иллюзию, что не имеет никакого отношения к нашему уходу, чтобы мои родители не выбросили его за борт.
– А они могут? – спросила Киммалин.
– Возможно, – сказал Йорген. – В книгах не так уж много конкретных правил насчет ведения межгалактической дипломатии, и это дает им некоторую свободу действий.
– Дипломатия – это ошибка, – заявила я. – Там вам будет не лучше, чем здесь, если ваше правительство думает о капитуляции.
– Если оба наших правительства движутся в эту сторону, что нам делать? – спросил Йорген. – Мы – пилоты. Мы не можем контролировать подобные вещи.
– На РеДауне много тех, кто поступит правильно, когда они увидят путь, – сказала я. – Но их обманывают. Единство заявляет, что мы все можем поладить между собой, но мы не можем ладить с теми, кто собирается нас угнетать.
Я посмотрела на людей, оценивая их реакцию. Мое положение было шатким. Если люди решат не помогать мне, мы с пилотами останемся одни.
Люди переглянулись. Казалось, что они смирились, и в данном случае это было хорошо. Мне просто нужно было дать им повод поверить, что надежда есть.
– Спасение Ринакина изменит ситуацию, – сказала я. – Его многие любят. Если Единство угрожает ему, а мы доставим его в безопасное место, он сможет сказать правду, рассказать всем, что на самом деле задумало Единство. Они захватили власть в армии, захватили наших пилотов. Если народ услышат эту новость из уст Ринакина, многие перейдут на нашу сторону.
Йорген вздохнул:
