- Да это ж баба-яга! Я ж думал, их не бывает в действительности! Ну точно такая, как в русских сказках: черная людоедка. Только вот печки не вижу, в которой она жарить меня будет...
Образ древней русской старушки-ведьмы вошел в сознание Лерана из всколыхнувшейся детской памяти Дениса. Избушка на курьих ножках... Частокол забора с черепами на кольях... Где-то в лесах бродят-ползают ее детки-змееныши... Владеет волшебными чарами...
Ассоциация достаточно точная и близкая...
Сохраняя видимость диалога с Салтыковым и внегалактической принцессой, Леран оценивал шансы на ее захват и изоляцию. Для блокировки неизвестных сил и энергий наверняка понадобится все, доставшееся от Эрланга. А в запасе том было еще много, чрезвычайно много.
Не от самой принцессы, а от ее сиденья-трона исходил едва уловимый аромат опасности. Как в сказке Дениса? Не близко и не далеко? Ощущение не близкой, но и не далекой угрозы... Там знают о Земле и даже о нем, Леране Кронине...
Что же это за трон? Не в нем ли гвоздь абордажа и зачистки, по Салтыкову? А Денис молодец. Своим смехом он сильно облегчил задачу, выведя Бабу-ягу из равновесия. Таким образом, она живая, не робот, не киборг, не железный Кащей...
Но русскую сказку воспринял не только Леран. Во всей красочной образности ухватила ее суть и принцесса. Минут пять ей понадобилось, чтобы извлечь из нее рациональный смысл. И оказался он, освобожденный от метафор, весьма обидным.
- Ты толстенький и кругленький, человечек. В тебе нет силы золотоглазого, - ржаво проскрипела она, - Я поджарю тебя в своей печи так, как ты хочешь...
От ближайшего к ним трехглазого лика к Салтыкову рванулся ослепительный красный луч. Наносекундное неуловимое движение, и удар молнии принял на себя Леран. Нимб над его головой разгорелся солнечной короной. Нескрываемо пораженная этим, Баба-яга открыла беззубую пасть и подалась назад. Полированная серая спинка кресла-трона приняла ее в себя. Доля секунды - и принцесса пропала в плоскости сантиметровой толщины.
- Черт побери! - прошептал один из десантников, - Прямо как в "Зеркале из Адена". Я вспомнил фантастический рассказ начала века, - пояснил он и осекся.
Командир десанта медленно осел на каменный пол пещеры и вытянулся во весь рост. В тот же миг фигуру его объял светящийся золотой кокон, вобравший в себя и серебристый, неугасающий нимб над головой. Нимб, так напугавший Бабу-ягу и заставивший ее скрыться в зазеркальном мире. От серой, отсвечивающей огнями, отражающей убранство пещеры спинки трона пахнуло мертвым холодом. Салтыков пришел в себя.
- Леран! Что с тобой?
Он протянул руки к лежащему не касаясь камня телу и наткнулся на непроницаемый барьер кокона.
Арни дотянулся до разрешенной кнопки.
Не осталось никого, кто мог бы ответить на вопрос: кем же сотворен золотой кокон Лерана, - самим им или же исчезнувшей принцессой. Не осталось никого, кто мог бы проникнуть внутрь кокона и сказать, что поразило человека Кронина, жив он или мертв.
Саркофаг с телом Генерального координатора люди доверили дельфинам.
Глава шестая. Памятник последнему фаэту.
Малиновый тор спасательного круга, оплетенный капроновым фалом, давно стал привычной игрушкой. Леда с Эрвином лежали на спине рядом с ним. Волна качала мягко, то скрывая, то показывая близкую горную цепь на востоке. По синему небу плыли легкие высокие облака. В десятке метров западнее резвились дельфины, ожидая приглашения к общей игре.
Эрвин подплыл к кругу, положил на него голову. Локоны на ярком солнце заблистали красным золотом. Он смотрел на статую краснокожего золотоволосого гиганта; изумрудно-синяя вода омывала его ступни.
- Мама, Игорю, конечно, виднее... Но что будет с папой, когда океан вернется к себе?
Леда в тысячный бесполезный раз поправила сына:
- Не Игорь. Игорь Всеволодович.
Она устроилась рядом с Эрвином. "Игорю, конечно, виднее..." Бортников переместил статую из Дворца Посвящений сюда по ее просьбе. А ей предложили ребята из Чрезвычайной Комиссии, вновь преобразованной в Комитет Пятнадцати. Леран не любил памятников, посвященных себе, но за этот простит.
- Вода спадет. И он опустится точно на то место, где пришел в наш мир.
- Да, правильно, - оживился Эрвин, - Я не сразу вспомнил. На берегу появится поселок. И дом, где жили дедушка с бабушкой, и ты с папой. Правда?
- Правда. Все снова будет так, как было...
"На Земле будет... Но не у людей, - сказала она себе, - Памятники не оживают".
- Мама, знаешь, о чем я подумал? Океан как-то связан с фаэтами. Время пребывания фаэтов на Земле называется кайнозойской эрой. Так вот, если забыть о потопе во время Вторжения, кайнозой ежегодно добавлял в океан два кубокилометра воды. Это в четыре раза больше, чем до того. Ты знаешь?
- Я знаю, что возраст Филиппинского моря шестьдесят миллионов лет. Ты, Эрвин, такой же, как отец. И он начинал с этого...
