- Непорядок! - не согласился Эрланг, - Презент из рук буддиста... Свастика у них - символ императора мира, или чакравартина. Ее изображают на груди Будды. Носитель знака олицетворяет непреложный закон Дао. Но я вам кто? Будда? Император? Закон Дао? Вижу, культ личности Эрланга пробрался и в круг друзей Лерана Кронина.
Он покачал значок на ладони и вернул Мартину.
- Отдай при случае Лу Шаню. Поймет меня, снова станет Люем. Но вы правы: делу время, а... Денис, я распорядился. Посмотрим на колдовскую реку Рось. Уж очень ты привлекательно ее описал. Это не будет преступлением?
- Как оценит начальник охраны, - улыбнулся Салтыков, - Все-таки отклонение от утвержденного маршрута.
- А кто утверждал? - спросил Леран.
Мартин поморщился:
- Кто-кто... Генеральный координатор утверждал. С подачи Департамента Обороны.
- Если так, вопрос решен, - заключил Леран, - Леда! Не присоединишься к нам?
Она оторвалась от дисплея и подошла. Леран улыбнулся ей и произнес:
- Денис Исидорович приглашает нас в гости. У него семья - полный боекомплект. Посмотрим, как люди живут? Правда, посадка грозит мне выговором...
- Ой! Ну и пусть выговор! - всплеснула руками Леда, - Я сто лет в заключении! Еле разрешили участие в контрольном облете. Да и Славень разомнется. Ему тут хуже, чем мне в Цитадели.
Эрнест оглянулся на прозрачную перегородку, за которой расположился дракон.
- Да уж, грузовой отсек не поляна в его долине. Денис, у меня к тебе вопрос. Почему ты, самый главный Главком, не перевезешь своих? Если не в Цитадель, то хоть в лагерь беженцев. Их ведь семь, выбери поближе.
Салтыков нахмурился, лицо его снова стало серым.
- Не ты первый спрашиваешь. Не тебе первому отвечаю. Ты знаешь, почему планета людей делается мерзким болотом? Я ничего не имею против дельфинов, но им и раньше хватало места. Отвечаю: падаем мы в преисподнюю потому, что все маленькие, средние и большие главкомы расселяли своих родных да близких на кисельных берегах молочных рек. Теперь я тебя спрошу: спасая старую Землю, мы рассчитываем на создание новой? Или будем повторять ошибки?
- Понял, извини, - Эрнест опустил тяжелую черную руку на плечо Дениса, - Надо бы без ошибок. Как своих, так и чужих.
Компьютер Юнивера металлическим баритоном, напомнив всем, как давно они не слышали голос Барта, сообщил:
- До указанного района посадки две минуты. Прошу уточнить место.
Разговор прервался. Взгляды устремились на майский ландшафт декабря. Река отсвечивала то серебром, то темной синью.
"Земля - такая точка во Вселенной, где может случиться и то, чего быть не может, - вспомнил Леран слова Агасфера. - Зимою - лето, а летом, не исключено - всемирное оледенение..."
Юнивер шел со скоростью автомобиля на стометровой высоте, следуя изгибам Роси. Северный берег открыл вереницу изб цветущего села с ухоженными грядками на приусадебных огородах. Людей не было видно. Из окраинного дома выбежал мальчик дошкольного возраста, заметил летящий диск и в явном испуге бросился обратно, прикрывая руками голову.
- Что с ним? - прошептал Салтыков побелевшими губами, - Такого быть не может!
Очередной поворот - и река сделалась черной. Юнивер поднялся на километровую высоту. Оцепеневший Денис потер пальцами глаза и произнес:
- Как сказал мой знаменитый предок: аппетит имел хороший, но насыщался с поспешностью и при этом роптал...
Люди и дракон оглядывали распростертое на земле черное пятно антижизни, раскинувшееся по берегам отравленной реки Рось. Ни живых, ни мертвых. Ни городка со странным названием Смела. То там, то тут вырывались из-под пепла и тотчас гасли языки остаточного пламени. Редко курился серый дымок, обозначая местоположение бывших семейных очагов. Ибо ни фундаментов, ни печных остовов не осталось, городок был полностью стерт с карты Земли.
Искаженное лицо Салтыкова - маска театра ужасов. Плечи тряслись - он рыдал, беззвучно, без слез, одним сердцем. Второй раз за земную жизнь, - после Барта Эриксона, - Леран Кронин видел рядом с собой рыдающего мужчину. И снова не знал, что делать, как помочь. Вторгаться в психику он не имел права. Денис Салтыков способен перенести удар самостоятельно. Пусть выплеснет из себя кипящий слой горя и ненависти. И Салтыков, едва не задев голову Славеня, убравшего перегородку грузового отсека, вскочил и поднял сухие, горящие неистовым огнем глаза на Эрланга.
- Эрланг! Ты вождь фаэтов, народа мудрого и могучего. Обращаюсь к тебе как к последней инстанции, сделайте же что-нибудь! Спасите наши города и села. Их осталось совсем мало. Спасите Землю и людей на земле!
Руки его затряслись, он опустился на колени перед Генеральным координатором. Леран присел рядом, обнял его за плечи, склонился к пышущему жаром лицу и сказал негромко, осторожно выбирая слова:
- Денис... Фаэты - не последняя инстанция. Ты лучше других знаешь, сколь их погибло на этой войне. Фаэты и земляне - единый народ с нераздельной судьбой. А молиться мы будем Тому, Кто один только и может помочь и спасти. Ты разумный и сильный человек...
