Все чаще события и вопросы людей актуализировали поиски Эрлангом второго плана агрессии. Второго, который на самом деле был первым, ведущим. Он чувствовал: сканирование бестфайра, любого в их военной иерархии, ничего не даст в этом направлении. И проникнуть на Йуругу не удается, он сам сделал три бесполезные попытки. Непроницаемый пси-экран непреодолимой мощности закрыл всю планету. А второй план, теневой штаб - он мог находиться где угодно: и на обломках галактолета, и на одной из планет или лун Системы, и в свободном пространстве...
Женщины Фаэтона и Земли попрощались почти подругами. Леда сталась у Славеня, Лания приступила к загрузке оживающих останков бестфайра.
Эрланг не вмешивался. Лания заявила, что сохранит настоящее состояние и взаимоположение кусков и кусочков. И заберет их вместе с верхним слоем грунта, шпалами и рельсами.
- Это же более ста тонн! Еще тот груз! - воскликнул Эрнест.
- Масса груза не имеет значения, - разъяснил Эрланг, пытаясь уловить излучение жизни от шевельнувшегося останка головы монстра, - Важен объем. Лания хорошо придумала. В Цитадели легче будет разбираться.
Шар поднялся, ушел в сторону озера-моря. Создав под собой зону штиля, вернулся к берегу, завис над местом падения бестфайра и медленно опустился. Салтыков с Мартином затаили дыхание. Железо и бетон, а вслед за ними гравий и песок грунта прошли через перламутровую стену как сквозь полосу тумана. Погрузившись в землю до трети высоты, шар остановился и начал подъем. На месте его краткого пребывания остался правильный круг чистого песка. Площадка выглядела так, как будто по ней прошел асфальтоукладчик с катком.
- Вот и совсем разорвали Транссибирскую, - вполголоса заметил Салтыков, провожая взглядом жемчужину шара.
- Не расстраивайся попусту, - грустно улыбнулся Мартин. - Железные дороги человечеству больше не понадобятся. Оставшиеся тут рельсы съест вода нового океана со старым названием Байкал.
- Так что же мы защищаем? Придет вода. Сойдет ли нет, никто не знает... а если и сойдет, - то черт знает когда, - и Денис Исидорович с тоской огляделся кругом.
- Систему защищаем. Систему, в которой придется жить людям после нас, - сказал Леран, - Тем, кто вернется... Пойдемте, нам пора. Ждут Леда и Славень.
- Не исключено, и кому-то из нас еще придется здесь пройти, - пробурчал себе под нос Денис, оставляя за собой неровную цепочку следов.
Юнивер пронзил наискось циклоническую массу и пошел на посадку. Леран выбрал то место на берегу, где еще стояла бамбуковая хижина.
- Вот уж не думал, что снова здесь окажусь, - прошептал Мартин.
Леда посмотрела вниз и с беспокойством сказала:
- Леран! Здесь слишком пусто и неуютно. А если к буддистскому храму? Где нас с Лией похищали?
Эрланг, поняв ее озабоченность состоянием Славеня, перевел аппарат на горизонтальный полет. Остров сохранил самобытность и яркость. Война его не коснулась, и Комитет Пятнадцати использовал спокойную территорию под лагерь беженцев. По улицам деревень бегали дети, взрослые трудились на террасах чеков, полях и в садах. Салтыков наслаждался картиной жизни, а Эрнест с Ледой вспоминали приключения из прошлой, еще довоенной биографии.
Упругий зеленый ковер храмового двора мягко принял беспомощное тело дракона. У постамента, на котором недавно высилась статуя Эрланга, сверкая лысиной и зубами, стоял Игорь Всеволодович Бортников.
- Как видите, я угадал точку встречи...
- Как же, угадал! - радостно воскликнул Эрланг, - Знал! Следил за нами с самого Байкала. Или нет?
Они обнялись, Бортников приложился губами к пальчикам Леды, пожал руки Эрнесту и Денису.
- А как же Комитет Пятнадцати, Игорь Всеволодович? - задал новый вопрос Генеральный координатор, - Вы окончательно бросили руководство собранием гениев?
- С гениями прекрасно справляется Демьян. И Эйбер рядом с ними. Я слишком стар для головоломных пируэтов мысли. Как наш больной?
Ответила Леда:
- Славень устал. Очень-очень устал. Но он слышит и все понимает. Надо просто вернуть ему силы...
- Что ж, диагноз вполне определенный, - Бортников посмотрел в глаза Лерану, - Посмотрим на него, пока прибудут собратья...
Объединившись, они вдвоем попытались вступить с драконом в мысленный диалог. Но ничего не добились. Леда общалась с ним на языке эмоций и чувств.
- Психическое истощение. В последний удар он вложил все, - подвел итог Эрланг, отводя Бортникова в сторону, - Он на грани. Но жить будет.
- Будет жить, - премьер опустил глаза, - Люди такое состояние называют комой. Нужен неординарный подход. Драконы, дельфины, море... В этом направлении может найтись рецепт быстрого излечения. А как тот?
- Того Славень на кусочки разъял. Кусочки уже начали шевелиться.
- Так... Соединятся - и организм заработает как ни в чем ни бывало? - с недоверием спросил Бортников.
- Не исключено. Для них нет понятия смерть. И, соответственно, нет и грани между смертью и жизнью.
- Бытие без страданий, - Игорь Всеволодович обратил взгляд на неподвижного дракона, - И животных наших не напоминают?
