Поток времени можно изменить, но остановить нельзя. Время меняет ситуацию. И вот, - будто ангел низринулся с небес и бьет светящимся крылом по щеке слуги Зверя! Аполлион падает к подножию храма, теряя волю и сознание. При этом успевая заметить тающим зрением: к нему неспешно приближается ненавистнейший из землян! Ненависть воплощается в три слова имени: "Бортников... Игорь... Всеволодович..."
Бортников слышит и улыбается в ответ с сожалением, с сочувствием:
- Кто же еще, Аполлион!?
Крыло кары небес обращается в Эрланга. Игорь поднимает с травы ленту, передает ее хозяину. Символом нерушимой печати лента перетягивает запястья предателя.
- Что это было? - шепчет оживающими губами Мартин, опираясь о стенку.
- Он мертв? - со страхом спрашивает Леда, прикованная взглядом к ало-черной перевязи.
- Жив, родная. Умирать ему рано.., - отвечает Леран и слышит вопрос драконов.
"Брат, зачем он убил беспомощного Славеня?"
"Славень открыл оружие победы. Оружие Освобождения. Первым из всех. И враг приказал предателю..."
Почему-то его мысленный ответ достигает всех землян. И Салтыков вспоминает, что он - Главком несуществующей обороны:
- В таком случае... Их штаб непрерывно следит за нами. Через шпионов, бестфайров. Еще неизвестно как...
Эрланг, успевший кое-что выудить из памяти Арни, поясняет:
- Остатки побежденного Славенем зверя продолжали излучать информацию. Арни-Аполлион получил команду в момент, когда останки дышали баргузином. И за нашим перелетом с самого Байкала следил не один Игорь Бортников.
Салтыков продолжал мыслить в роли военачальника:
- Все, что знает эта мразь, надо срочно изъять! Сеть агентов... "Нео-Силлабус"... Дезинформация! Штаб Черной...
- Радомир! - обратился Эрланг к старшему из драконов, параллельно дублируя мысль словами, - Судьбу изменника и убийцы будете решать вы. Суд и приговор, - ваши.
Драконы окутались клубами серого дыма. Эрланг склонился над лицом Арни; капля крови со лба упала на веко, обозначив красную точку. Арни очнулся и сел, вытянув ноги и не пытаясь освободиться. Слезы бессилия омыли его глаза от пепла Земли и крови человека. Бессилия, но не раскаяния. Он видел одного Эрланга.
- Мы фаэты, ты и я. Мы с бестфайрами от одной звезды, от одной матери. Пусть потерянная, но у нас одна родина. Вместе мы можем завоевать Галактику. Их неуязвимость плюс сила нашего разума... Земляне, - чуждый, слабый и бесперспективный вид.
- Достаточно! - остановил его Леран, - Смотри, Денис Салтыков, перед тобой классический экземпляр негуманоида. Не надо никаких теорий. Смотри и запоминай.
Леду Арни уже не интересовал. Ладошкой она прикоснулась к ране на лбу Лерана, обнажившей обгорелую кость. Черный кружок моментально начал затягиваться красноватой кожей. Дочь Земли обладала колдовской силой фаэтянки.
- Достаточно! - повторил Леран, - Ты расскажешь все, что знаешь. А судьба твоя - в распоряжении Славеня.
Арни в недоумении покрутил головой; безголовый дракон лежал на прежнем месте.
- Ты не поймешь. Славень остался с нами. И Радомир огласит его приговор.
Эрланг отступил, увлекая за собой людей. Над предателем нависли три драконьи головы. Леран озвучивал мысли:
- Предварительная мера... До дня окончательного суда... Пока не проявятся все следы предательств и преступлений... Пока не уйдут с лица Земли злоба, ненависть и зависть... До того дня...
Радомир приблизил голову к глазам Аполлиона.
- В одну камеру-клетку с пленным бестфайром. Заморозить физиологические процессы, сохранить ясность сознания. При желании он сам прервет свое заключение. Оставьте ему доступ к кнопке, освобождающей бестфайра. Если захочет Аполлион, пусть станет пищей тому, кому служил...
Приговор привел осужденного в состояние полубезумия.
"Станешь пищей тому, кому служил" - прокатилось эхо по острову Откровения.
Наступил новый период тревожного затишья. Третья планета застыла в предгрозовом ожидании. Две волны нашествия уничтожили внеземные оборонительные эшелоны и несколько десятков крупных и мелких городов. Бестфайры растворились в земной коре. Стихия и межчеловеческая вражда нанесли человечеству много больше вреда, чем Вторжение. Океан наступал, прибрежные регионы погружались в пучину вод, весна и лето хозяйничали на всех параллелях. Программа "Переход" осуществлялась ускоренными темпами, интенсивно разгружая лагеря беженцев. Тот же океан способствовал четкой работе Проходов.
