Неудивительно, что я никогда не слышала про Акаран… ведь такого названия не существует. Я попала в Нараку – царство мертвых. А значит, Амар – Дхармараджа, повелитель закона в загробном мире. Из груди вырвался хриплый смешок.
Смерть сковывала все судьбы. Незыблемая и неизбежная. И я могла влиять лишь на неоднозначные промежутки. Понятно теперь, почему Амар встревожился, когда я спросила, умирают ли попавшие в Иномирье. Он знал, но ничего не сказал. И Гупта тоже знал.
Тени мертвых исполосовали белый мрамор полов. Я потерянно огляделась и уже собралась уходить, когда вдруг заметила знакомую женщину. Мать Викрама. Лоб ее все так же блестел от пота, в руке она сжимала пучок увядающих цветов. Судя по неестественно изогнутой шее и горной пыли в волосах – она упала.
Меня стошнило. Амар, должно быть, оборвал лишнюю нить. И чем все закончилось для мальчика? Я дрожала всем телом от отвращения к себе. Хотелось броситься женщине в ноги и молить о прощении.
Мимо нее прошел другой мертвец. В металлической броне, с поникшим алым гребнем на шлеме. Я узнала и резкую поступь, и пояс цвета киновари, теперь изодранный и пропитавшийся кровью. Память клыками вцепилась в сердце: солдат Бхараты. Хуже того…
Стражник гарема.
Я вспомнила, как дразнила его в тот день, когда отец открыл мне свои планы. Юный стражник, перед которым я даже не потрудилась извиниться. Он словно постарел. Или, может, то холодный свет фонарей Нараки скрадывал его молодость. Сердце все сильней колотилось о ребра, пока я разглядывала очередь мертвецов. Кого стражник защищал, когда погиб? И куда он шел? Сколько еще душ я узнаю в этих коридорах?
Я побрела сквозь толпу, проталкиваясь мимо людей, стараясь не содрогаться, когда кожа холодела от их прикосновений. Когда же убедилась, что здесь нет больше никого из Бхараты, то уже не смогла найти дорогу обратно в южное крыло. Коридоры вокруг перемешались.
Я окончательно заблудилась, но изменить ничего не могла. Дворец не гнушался магией и воплощал собственные планы. Шаг за шагом приходилось сражаться с истощающей энергией мертвых. Кожа моя натянулась, будто я с каждой секундой все быстрее превращалась в скелет, сгорбившийся под весом загробных чар и утраченных жизней. А потом я вдруг очутилась на пороге тронного зала. Двери распахнулись. Я, спотыкаясь, вошла внутрь и тут же увидела склонившегося над гобеленом Амара. На голове его сверкала зловещая корона из рогов гарны. В полумраке они казались залитыми кровью. Амар перебирал пальцами узор, вытаскивал, тянул, дергал быстрыми беспощадными рывками, как будто рвал глотки, а не нити.
Нити – чьи-то жизни – падали на пол. Это была бойня.
Сердце вырывалось из груди, пока я бежала прочь – лишь бы не попасться. Миновали годы, прежде чем я добралась до нашей спальни. «Нашей спальни». Слова кололи шипами. Я спала рядом с ним. Я его целовала. Я даже… начала что-то к нему чувствовать.
Я опустилась на колени. Гороскоп все-таки меня настиг, и я наконец прозрела. Стоило взглянуть на кровать, которую мы делили с Амаром, и к горлу подкатила тошнота. Он скрыл последствия моего выбора и превратил меня в пособницу смерти. Он просил терпения и доверия, но предал и то, и другое.
Просачиваясь сквозь щель под дверью, по полу плясали тень и свет. Чего Амар хотел от меня? Что произойдет, когда завершится лунный цикл? Почти умершая луна за окном отливала золотом. Я вздрогнула. Сердце кольнуло воспоминанием о недавно услышанных строках, воскресивших старые кошмары:
Теперь и я знала…
Смерть.
Глаза я открыла, едва рассвет медленно скользнул в комнату. Ночные кошмары все еще не развеялись – сны о горящих деревьях, о безмолвных безднах в недрах дворца, о бессердечно оборванных нитях.
Кровать всколыхнулась, и я зажмурилась за мгновение до того, как Амар прижался губами к моей щеке и скользнул пальцами по лбу. Все тело гудело, и я стискивала кулаки, дожидаясь, когда он уйдет.
Кости ныли от боли и тревоги. В комнате повисла тишина – Амар удалился, оставив на подушке записку, в которой велел мне отдыхать до вечера. Я скомкала листок, отныне не собираясь выполнять пожелания мужа. Проигнорировав синее, точно павлиньи перья, сари на кровати, я разгладила ночную рубашку, заплела волосы в косу и покинула комнату.
По этим коридорам шагал бхаратский солдат. И здесь же он и исчез. Даже сейчас я как наяву видела мертвых. Видела, как Амар истребляет людей, обрывая нити. Образы жгли огнем. Я неистово моргала, но перед глазами стоял лишь обман, который я с такой радостью приняла, ошибочно приняв за магию, за силу… за что-то более глубокое.
Я призывала тени кружить у моих ног, приглушая звон браслетов и скрывая меня на случай, если здесь и у стен есть глаза и уши. Хотя мертвые давно исчезли в южном крыле, повсюду чувствовалось их эхо, словно оборванные жизни оставили на полу горящие следы.
