— Нет! — жестко сказал Петр. — Это не наивность, мистер Смит. Это даже не высшая математика, а простая арифметика. Вам должно быть отлично известно, какие средства вкладываются сегодня правительствами различных стран в освоение Ближнего космоса. Надо полагать, выход в Дальний космос потребует таких колоссальных затрат, которые заведомо не по силам одному государству, — для этого понадобятся усилия всего человечества. Ни один частный предприниматель в Штатах не в состоянии взять на себя расходы по освоению Ближнего космоса — это под силу лишь государству. То же самое и здесь. Но объединить людей могут только высокие идеи — те самые гуманные идеи, в которые вы никак не хотите поверить. Точнее, вы верите в них, но боитесь их, ибо они, их торжество будут означать конец господству вашей «демократии», «свободе частного предпринимательства». Именно поэтому любая цивилизация, вышедшая в Дальний космос, не может не быть гуманной. В силу самой своей природы она не может творить никакого насилия над мирами, которые будут достигнуты ее посланцами, как бы ни отстали от них в своем развитии разумные существа этих миров. Нет, никто не станет покушаться на их свободу. Но платить все-таки придется, здесь вы отчасти правы. Но не торжествуйте раньше времени! Платить приходится за всякое знание, от этого никуда не уйдешь. Узнавая что бы то ни было, человек осознает и необходимость поступать определенным образом, Может быть, даже не так, как поступал до сих пор, как привь к поступать, считая линию своего поведения единственно возможной и правильной. Но разве это будет означать, что свобода людей окажется ущемленной? Отнюдь. Свобода — это осознанная необходимость, но никак не возможность поступать «как угодно и вопреки всему». Такое понимание свободы — это анархия, верный путь к гибели. И если нам объяснят, что до сих пор мы делали что-то не так, как нужно, что того-то и того-то делать нельзя ни в коем случае; если мы это поймем и глубоко осознаем, а затем подчинимся голосу собственного разума, будет ли это означать, что наша свобода оказалась «ущемленной»? Конечно же, нет! И совсем не этого вы боитесь, позволю себе заметить еще раз. Вас приводит в ужас мысль о том, что люди, прозрев, отнимут у вас вашу свободу — свободу помыкать ими, навязывая большинству волю меньшинства.
— Раньше я считал вас «розовым», — сквозь зубы процедил Смит. — А теперь убедился, что зы совершенно, абсолютно «красный»!
— Довольно! — хлопнула Лола по столу так, что бокалы подпрыгнули. — Хватит, надоело. Не будем лезть в политику и гадать о будущем: какое оно. Придет — посмотрим. А пока мы живем в сегодняшнем дне, объясните, какое отношение имеет физика к биологии?
— Здесь Карл прав, — сказал Норман. — На этот счет у него есть кое-какие интересные мысли. Но все это слишком специально, да и весь этот разговор не для дам… Ну, что, Лола, известно тебе о коллапсирующих образованиях?
Лоле показалось, будто в голове у нее ярко вспыхнула и тотчас погасла лампочка. И тут же, отвечая, с удивлением прислушалась к собственным словам: да она ли говорит это?
— Кое-что известно, Стив. В частности, я знаю, что механизмы физического коллепса лежат в основе зарождения и развития всех форм жизни на любых мирах, в космосе. Но вот детали…
Вольфсон поперхнулся содовой, Норман открыл рот, Петр широко улыбнулся, а Сэм поставил бокал и подался вперед всем телом.
— И ты… сумеешь пояснить эту мысль? — спросил физик.
— Я ведь сказала, что о подробностях хотела бы узнать от вас, Карл. Только, пожалуйста, попроще. И, если можно, смешно: так до меня быстрее доходит.
Вольфсон помотал головой, рассмеялся и, обращаясь к Норману, объявил:
— Воистину, эта журналистская братия обладает сверхъестественной проницательностью! Ведь мы с тобой, Стив, разговаривали на эту тему без свидетелей, да и то раза два, не больше? В литературе ничего подобного тоже пока нет… Гак откуда же? — он снова повернулся к молодой женщине.
Лола пожала плечами.
— Какое это имеет значение? «Идеи носятся в воздухе» и… Могут даже присниться. Так что же это за штука и как она работает?
— Если бы мы сами знали, все и до конца, — усмехнулся физик. — В том-то и вся беда, что никто из живущих на нашей планете не видел этих самых коллапсирующих образований. Не видел по тому, что это принципиально невозможно: они поглощают все виды электромагнитных волн, в том числе и в диапазоне видимой части спектра. Так что если мы попытаемся осветить такое образование, оно поглотит, всю посланную к нему энергию, ничего не отразив. Это и есть «черная дыра». А если бы луч света зародился на поверхности такого образования, он тотчас вернулся бы вспять — его не выпустило бы сверхмощное гравитационное поле Смешного тут, конечно, маловато, но я постараюсь Тебе приходилось когда-нибудь бывать в «комнате смеха»? Десятки вогнутых и выгнутых волнистых зеркал искажают твое изображение, люди покатываются от смеха: количество информации измеряется степенью ее неожиданности, — в этом один из основных секретов смешного.
