— Интересно! — улыбнулась Лола. — Значит, жизнь, это что-то сродни юмору? Только что-то здесь до меня не доходит.
— О, сейчас ты поймешь! — пообещал физик. — Любое коллапсирующее образование «заглатывает» из среды материю и энергию. Какая-то часть этой энергии используется внутри, преобразуется е энергию сверхмощного гравитационного поля и как бы выплескивается наружу. В этом отношении «черные дыры» можно рассматривать как трансформаторы энергии: все вообще виды энергии они превращают в ее высшую форму — в энергию гравитационного поля, которая может быть использована по любому назначению. Но одновременно с преобразованием видов энергии идет и процесс обработки информации. Ведь всякая энергия несет на себе определенную информацию о том, что делается в среде, вокруг коллапсирующего образования. Как известно, ни одно дело, ни один процесс не может идти без каких-то срывов, ошибок, издержек, а потому далеко не всегда в конечном счете получается так, как хотелось бы, наилучшим образом. Вот эта информация — о том, как идут процессы, что из этого получается, — и поступает в коллапсирующее образование. Это — объективная информация, отражающая истинное положение дел. После обработки и переработки всего, что поступило внутрь, достигается оптимальное расположение структуры, возникают определенные каналы связи. Иными словами, внутри коллапсирующего образования отражается улучшенный вариант движения материи в окружающей среде. И вот информация о таком улучшенном варианте выносится в среду гравитационным полем, воздействуя на компоненты среды и организуя их во все более сложные и совершенные системы. В том числе живые, мыслящие. Вот так и получается, что колпапсирующие образования — это «комнаты смеха» наоборот: они выравнивают кривую действительность. В коллапсирующее образование вносится информация о ненормальном положении дел в среде, а из него выносится информация о том, что нужно делать и как, чтобы положение нормализовалось.
— Да это целая кибернетическая система, со входом и выходом! — поразилась Лола.
— О! Это самые совершенные кибернетические системы, возникшие естественным путем, без всякого вмешательства со стороны человека или каких-либо сверхъестественных сил. Сегодня мы предполагаем, что могут существовать и элементарные коллапсирующие частицы, которые служат основой для возникновения всех вообще системных объектов микро-, макро— и мегамира; что могут существовать и коллапсирующие звезды, которые организуют движение в ядрах галактик, движение материи в рукавах спиралевидных галактик. Но между двумя этими крайними полюсами — от элементарных коллапсирующих частиц до звезд — может существовать целая иерархия коллапсирующих объектов, организующих самые различные по величине и функциям системы. Принцип физического коллапса лежит в основе всех явлений жизни, мышления и сознания. Мы с Норманом обсуждали эти проблемы лишь поверхностно, однако пришли к выводу, что жизнь, как высшая форма движения материи, не просто может, но должна возникать и развиваться до высших форм повсюду — и в космическом пространстве, нa звездах, на любых планетах. А вся информация, которую удается собрать этим формам за время своего существования, остается…
— В планкеонах, — сказала Лола. — Это я тоже где-то слышала. Уничтожается лишь форма, личность. Остается сущность, которая может служить для возникновения новых форм. Даже в «улучшенных вариантах»… Бр-р-р! До сих пор все логично, Карл. И все-таки: нельзя ли немного подробнее о звездах? С вашего позволения…
Она долила себе в бокал, плеснула Вольфсону.
Физик выпил, не поморщившись, и продолжал:
— Когда-то я верил, будто всякая звезда — это длящийся миллиардами лет термоядерный взрыв. Но! Что есть звезда? Прежде всего, это некоторая система. А что есть система? Это есть некоторое конечное множество материальных образований или символов, централизованно функционирующее на основе энергетических или информационных связей, устойчивое во времени… Улевливаешь главное? Это определение распространяется на все вообще системы, в том числе и живые: бактерии и растения, людей и животных, цивилизации и звезды.
— И галактики? — тихо спросила Лола. Вольфсон удивленно посмотрел на нее.
