Разрушенная таким образом, она полностью распалась. Я был свободен, хотя руки у меня совсем онемели, и я с трудом мог их поднять. Восстановление циркуляции крови происходило весьма болезненно, но я все же нащупал в сумке неприкосновенный запас продуктов и, доставая его одной рукой, другой подтянул тело Майлин к себе, положил ее голову на колени и начал потихоньку вливать воду в ее пересохший рот.
Она глотнула раз, другой. Я отложил флягу с водой в сторону, облизнув собственные губы, и открутил пробку у тюбика с запасом пищи. Затем принялся вливать полужидкое содержимое тюбика ей в рот. Таким образом я скормил ей половину порции этой укрепляющей пищи, и только тогда утолил собственную жажду и насытил и свое истощенное тело.
Затем впервые за время нахождения здесь, с Майлин, отдыхающей у меня на коленях, я огляделся по сторонам. Это была одна из здешних пирамидальных комнат, но стены ее не сходились наверху в одну точку, а были посредине перекрыты потолком намного меньшей площади, чем пол.
И стены здесь были не из прозрачного кристалла, а каменные. Горизонтальная плита, на которой мы сидели, находилась между полом и потолком. Я повернул голову, чтобы увидеть дверь, через которую попал сюда, но в стене ничего не было. Совсем ничего! Однако я хорошо помнил тот быстрый переход от темноты к свету, словно прошел сквозь занавес.
От края плиты шла очень крутая лестница, спускавшаяся к полу. На полу стояло несколько блоков разной величины и высоты. На каждом из них сверху лежал шар из какого-то непрозрачного вещества, не камня. Внутри шаров мерцал слабый свет.
Шары были окрашены в красный, голубой, зеленый, желтый, даже фиолетовый и оранжевый цвета и более бледные оттенки. Шары, что находились ближе к стенам, имели самые бледные цвета, по мере приближения к центру помещения окраска становилась все гуще. Центральный шар был самым темным, почти черным.
На поверхности тех, что были светлее и ярче, виднелся какой-то узор. Присмотревшись попристальнее, я узнал некоторые — это были головы рептилий, напоминавшие те, что находились в короне существа, носившего тело Гриса. Я видел также головы животного, птицы. Самой дальней была кошачья маска. Но я так и не смог догадаться, что все это могло означать. Я оперся на стену. Майлин лежала абсолютно неподвижно. Я подумал, что она уснула, и не стал беспокоить ее.
Отдых… Мне тоже необходимо было отдохнуть. Я закрыл глаза. Вне всякого сомнения, мне следовало бы оставаться начеку. Ведь мы находились в самом сердце вражеского логова. Но на этот раз я не был способен противиться тому, чего требовало мое измученное тело. Веки, против воли, закрылись, и я крепко уснул.
…Майлин стояла передо мной вовсе не в обличье животного, атакой, какой я впервые увидел ее на Йикторе. Рука ее сжимала тот самый серебристый жезл, который в те времена служил ей оружием и который отобрали у нее Старейшие народа Тэсса. Она смотрела не на меня, а скорее, на каменную стену, выступавшую углом из темноты, и я отчетливо осознавал, что мы все еще находимся в этих норах глубоко под землей на планете Сехмет. Мне показалось, что она использует свой жезл подобно мастерам, которые пытаются отыскать источник воды или руды, а то и какой-нибудь предмет под землей, сделанный человеческими руками.
Как будто в подтверждение, жезл не склонился вниз, а вытянулся и указал прямо вперед. Продолжая держать его в таком положении, словно жезл был наполнен какой-то энергией, способной провести ее за собой, Майлин подалась в том направлении. Боясь потерять ее снова, даже во сне, я последовал за ней.
Жезл дотронулся до стены, и преграда исчезла. Мы ступили в пространство, не имеющее границ, в котором отсутствовала какая бы то ни было субстанция. Потом оказалось, что мы вновь очутились в камере. Оглядевшись, я понял, куда мы попали: мы находились с противоположной стороны хрустальной стены.
Перед нами была узкая кровать, установленная на четырех статуэтках — кошках, на которой лежала уже знакомая мне женщина. Кошачьи головки с глазками из драгоценных камней на ее короне, казалось, вырастали прямо из их прекрасных нитей. Они ни разу не взглянули на Майлин, но закрутились на месте и принялись носиться тут и там, пока окончательно не запутались в нитях, выраставших из венца, стягивавшего рыжие волосы женщины. Казалось, их что-то встревожило.
Майлин не обращала никакого внимания на их бесконечное, почти безумное метание возле короны. По мере того, как она приближалась к кровати, жезл ее поворачивался в сторону тела той, другой, а взгляд становился все более пристальным, изучающим…
Она мельком взглянула на меня, давая понять, что знает о моем присутствии.
«Запомни — может пригодиться…»
Я едва уловил эту ее мысль, словно мы были разделеныогромным расстоянием, хотя я мог спокойно протянуть руку и коснуться ее плеча. Но я знал, что не должен этого делать.
«Зачем?»
