Ее слова прозвучали слишком неопределенно. То, что в них заключалось нечто важное, я не сомневался, но для меня они не имели никакого смысла.
Майлин не ответила, только посмотрела на меня долгим оценивающим взглядом. Затем снова повернулась к женщине с запутавшейся и перекрутившейся короной, как будто должна была запечатлеть ее образ в памяти, чтобы вспомнить каждую деталь увиденного даже спустя много лет.
Жезл дрогнул и закачался из стороны в сторону. Я ясно увидел, что Майлин обеими руками пытается удержать его, но все усилия были напрасны — жезл выскользнул из ее рук…
Я открыл глаза. Плечи и шея совсем окоченели от холодного камня стены. Я почувствовал внутренний озноб, от которого меня не мог защитить даже термокостюм. Опустив руку, я провел ею по выпачканному песком и грязью меху. Глассия подняла голову и положила ее мне на ладонь.
«Майлин?»
Этот сон был до того похож на явь, что я совсем уже приготовился увидеть ее снова в том обличье, в каком она находилась каких-нибудь несколько мгновений назад.
«Посмотри-ка туда!»
Она повернулась в сторону больших шаров. Одни из них горели ярко, другие тускло, но все вместе довольно хорошо освещали камеру. Мне хватило одного-двух мгновений, чтобы удостовериться, что не все они до конца «ожили», — а только те, что были похожи на рептилий.
— Грис! — сорвалось у меня с языка. Только от него можно было ожидать угрозы.
«Грис Шервин? — Майлин страшно удивилась. — Какое отношение он может иметь к этому?»
— Возможно, самое непосредственное! — я вкратце рассказал ей о том, что случилось со мной после того, как я был пленен этим существом, носящим тело Гриса, и о своем посещении комнаты с хрустальными стенами, где это существо пыталось переселить меня в тело своего приятеля.
«Она тоже была там, не так ли?» — спросила Майлин.
Я не ошибся. Это могла быть только одна женщина — та, что носила корону с кошками.
«Да! К тому же, Майлин, я только что видел сон…»
«Я знаю, что это был за сон. Я сама была опутана его хитросплетениями, — вновь прервала она мой рассказ. — Я всегда знала, что никто на свете не в состоянии превзойти Тэсса по запасу внутренней энергии. Кому-то могло показаться, что мы в некоторых вещах, словно дети, играющие разноцветными камушками, пытаемся построить идеальное общество. Я думаю, что ОНИ уснули здесь для того, чтобы сохранить свою расу, которой, видимо, угрожала какая-то страшная опасность в прошлом. Но спастись удалось только четверым, которых ты видел. И, похоже, они способны возродить жизнь их расы».
«Но если они способны на самовосстановление, зачем им понадобились наши тела?»
«Может быть, они не могут достигнуть цели, используя свои собственные. А может, они просто желают превратиться в нас, чтобы сойти за существ, нам подобных».
«А затем завладеть тем, что нам принадлежит», — в это я вполне мог поверить. Если бы Грис Шервин захотел скрыть свое инородное происхождение, чтобы выдать себя за пленника этих парней, мы бы наверняка были одурачены и, бросившись спасать его, навлекли бы на себя еще большие неприятности. Я подумал о тех, кого оставил там, на скале. Им угрожала куда большая опасность, чем попасть на мушку бластера, и теперь мне не терпелось выбраться отсюда как можно с корей, чтобы предупредить их.
Я нашел Майлин. Значит, мы должны искать выход, вернуться на «Лидис» или хотя бы добраться до отряда. То, что происходило здесь, было похлеще любого мародерства!
«Ты прав, — Майлин, как обычно, прочитала мои мысли. — Но как нам найти тропинку, ведущую на свободу, я не знаю. Ты сможешь найти ту дверь, в которую вошел?»
«Конечно!» — хотя с нашего места и не было видно ничего похожего на выход, я почему-то был уверен, что легко найду то место, через которое проник на этот карниз. Осторожно отодвинув Майлин в сторону, я поднялся и подошел к стене. Для того, чтобы случайно не пропустить запрятанный в камне выход, мне пришлось прощупывать поверхность стены и все ее выступы от самого края, продвигаясь к тому месту, где, по моему мнению, я вышел из коридора в камеру.
Я дошел до самого конца каменного выступа. Никаких намеков на выход. Уверенный, что допустил ошибку, которую вроде бы не должен был совершить, я медленно обошел выступ еще раз, ощупывая теперь поверхность выше и ниже того уровня, что обследовал перед этим. А затем вернулся к Майлин. Ни малейшей щели в этой твердой каменной породе!?
— Но ведь я прошел сквозь нее! — вырвалось у меня, и мой протест разнесся гулким эхом по пустому пространству.
«Это правда. Но в каком месте? — ее вопрос прозвучал горькой насмешкой над моей горячностью. И она продолжила: — Не думай, что я не искала этого выхода. Я дважды пыталась определить, где он. Однако тщетно. Вот после этого-то я и растерялась окончательно».
«Расскажи мне», — потребовал я.
