А дядя Валера обещал их с братом взять на настоящую рыбалку.
– Дядя Валера? – переспросил Костас, вспоминая всех оставшихся в Нарьян-Маре приятелей, вроде не было среди них Валер.
Посмотрел в зеркало заднего вида на сыновей.
Саша толкнул в бок Гошку, предупреждающе зашипел, показывая жестами, чтобы держал язык за зубами. Кинул опасливый взгляд на отца, тот вовремя уставился на дорогу, бегущую среди сочно-зелёных полей, якобы не заметил перебранки.
Гошка засопел, смотря исподлобья на затылок отца, убедился, что он ничего не слышал, показал язык недовольному брату, тот в ответ продемонстрировал кулак, говоря губами, чтобы младший помалкивал.
Понятно всё. Дядя Валера, значит. Ожидаемо.
Тея – красивая женщина, умная, успешная, занималась решением земельных споров. Известная в своей области юрист. Не удивительно, что нашёлся какой-то дядя Валера.
Бедные её родители, конечно…
Мало того, что дочь не сумела сохранить семью, упустила нормального мужа, грека, что важно, ещё и Валеру какого-то нашла, что смерти подобно.
Это как Зервасу-старшему привести в дом зятя или невестку не нужной национальности – восьмой из семи смертных грехов, не меньше. Про мать семейства и говорить нечего.
Надо бы разузнать больше об этом дяде… Валере.
Спросить напрямую Тею? Костас, как отец, имел право знать, с кем общаются его сыновья. Во всяком случае, приятно думать, что права у него такие остались, пусть и формальные.
Что реально он может сделать?
Вернуться к жене?
Может, наверное, только ни ей, ни ему это не нужно. Переболело, отлегло, чужие люди, волей судьбы, связанные общими детьми.
Уехать в Ненецкий автономный, поднять старые связи, очередной раз начать с нуля, зато рядом будут сыновья?
Логично… но сердце не лежало к десятимесячной зиме, к чуждой на подкорке культуре, ко всему, к чему так и не смог привыкнуть за годы жизни там.
Очередной раз попытаться уговорить Тею перебраться к родителям или сюда?
Стоит подумать, только если отвлечься от убеждений родственников, Костас отлично понимал, почему Тея осталась жить на краю мира. Отчего не спешила укреплять свои позиции в диаспоре.
Вертела она на детородном органе (если бы тот у неё был) все эти писаные и неписаные правила, озвученные и нет традиции, которые в своё время прошлись по ней катком.
Девушке, хотя бы в звонкие двадцать, нужно выйти замуж по огромной любви, а не потому, что у мужа правильная религия и нос необходимой формы.
Тея попросту не любила Костаса, он её тоже. Они играли по правилам, придуманным не ими. Расплачиваются за это их дети и неведомый дядя Валера.
По пути Гошку несколько раз стошнило, хоть Костас ехал с осторожностью сапёра.
– Его всегда укачивает, – вздохнул Саша. – Перед полётом мама дала таблетку, действие, наверное, закончилось…
– Понятно, – кивнул Костас, глянув на бледного мальчугана.
Наверняка мать права, не подходит Гошке субарктический климат. Саша рос крепким парнем, морозы под пятьдесят и ниже, не кашлянет ни разу. Хоккей, беговые лыжи, бассейн – всё на ура. После школы со двора не загнать домой, подумаешь, темень и холод стоит, ветер пронизывает до костей.
Гоша болел две недели через три. Аденоидит, тонзиллит, в этом году нарисовалась инфекция мочевыводящих путей, врачи в один голос говорили – из-за снижения иммунитета, нередкая история у часто болеющих детей. Должен перерасти, окрепнуть с возрастом, не он первый, не он последний.
Костас в детстве тоже не блистал здоровьем. Умудрялся заболеть на ровном месте в их, казалось бы, благодатном крае. В отличие от соседского Лукьяна – налитого, как созревшее яблоко, – выглядел долговязым, с тощими руками, ногами, торчащими коленями и ушами.
Свернули с трассы в сторону городка. Саша уставился в окно, узнавая местность, ёрзал в нетерпении, поглядывал в телефон. Понятно всё, написал приятелям, что приехал, наверняка уже планы строят на встречу.
Мать рассказывала, несколько раз забегал Левон, внук соседки, его тоже пораньше отпустили со школы, гостит у бабушки, ждёт с нетерпением приятеля.
Происходящее было до чертей похоже на детство самого Костаса.
Когда-то они носились с Лукьяном, приятельствовали с матерью Левона, Лео, если просто, с её подружками, их друзьями за компанию. Совершенствовали друг на друге науку флирта, насколько хватало ума и смелости в нежные десять годков.
Сейчас тот же путь проходили их дети. Наверняка где-то по соседству живёт востроглазая красотка лет девяти-одиннадцати, вокруг которой будут ходить кругами Саша с Лео, пока не появятся дела важнее – покатушки на квадриках со старшими товарищами, поездка в кинотеатр, купание в речке, куда ещё нужно улизнуть от бдительного ока родных, получение заслуженных люлей по итогам дня.
На подъезде к дому рванул майский ливень, сразу резко, крупными каплями.
Сквозь стену дождя взгляд зацепился за кроссовер цвета розовой фуксии. Сердце тоскливо сжалось, пнуло в ребра со всего маха. В душе ожидаемо, в миллионный раз за полтора месяца, родился протест.