Костас был согласен с доводами Поли – они взрослые люди, имели право на интрижку, на качественный секс, но продолжать не нужно. У него есть Юленька, не будет её, появится другая, потом третья, четвёртая, пятая, пока не познакомится с кем-то подходящим.
У Поли тоже есть… человек.
Всё, что произошло – ошибка.
Досадная случайность.
Слабость, которую себе позволили, но сейчас необходимо забыть.
Да и было бы что помнить, честное слово…
Можно подумать, они первые друг у друга в подобных обстоятельствах.
Жизнь продолжается.
Ох, Полюшка, продолжается ли… Хреново она продолжается без тебя. Не по нраву Костасу такая жизнь.
Костас выскочил из автомобиля, открыл переднюю дверь, вручил Саше зонт, показывая на открытую калитку. Выхватил Гошку, хорошенько закутал в свою ветровку, понёсся к порогу дома.
Тёплый дождь, но перестраховаться не мешает.
Двери дома распахнулись, на пороге стояла взволнованная ожиданием мама, за спиной топтался сам Зервас-старший, за ними всё семейство, начиная от Ираиды с детьми, заканчивая семьёй брата Деметриоса – Дёмы, как звали его вне диаспоры. Жена, дети – полный комплект.
Рядом крутилась огненная шевелюра Сони, куда без предводителя греков в отдельно взятом Грушевом переулке.
Мать бросилась обнимать Сашу – первый внук, пусть на год всего старше Василисы, дочери Деметриоса, но старший, мальчик к тому же. Подоспел отец, протянул руку, поздоровался сдержанно, крепко, всё-таки мужик растёт, глава семьи, после не выдержал, прижал к себе, одобрительно похлопывая по спине.
Гошку перехватили чьи-то проворные руки, не церемонясь начали зацеловывать, щекотать, обнимать, тот радостно принимал внимание родных, отвечал объятиями и поцелуями. Тактильный мальчишка, такому бы расти в большой семье, рядом с бабушками, тётушками, всегда готовыми потискать малыша, пока тот не решит, что слишком взрослый для «телячьих нежностей», а не с одной матерью, которой успеть бы бытовые вопросы решить, между школой, садом, собственной карьерой разорваться.
Костас переодевал футболку прямо здесь же, в кухне, сухую протянула Ираида. На ходу переговаривался с Тыковкой.
Новость-то какая у человека! Кто бы мог подумать! Илиас-то, оказывается, дурачок!
В дверь заглянул взлохмаченный, черноокий, кудрявый Лео – крепыш выше Саши на полголовы и шире в плечах.
Эта парочка чем-то неуловимым напоминала Костаса и Лукьяна в детстве, только если с Сашей объяснимо, то Левон Погосян не имел никакого отношения к Лукьяну Андрееву – здесь и к генетикам обращаться не нужно.
– Подождать не мог, пока дождь пройдёт? – якобы заворчала Ираида. – Разувайся. Носки снимай, брось сушиться на батарею в бойлерной. Держи полотенце. Заболеете, оба будете сидеть над картошкой, так и знай. Я тебе не бабушка, жалеть не буду.
– Тёть Ир, – раздался совсем мальчишеский голос, ещё не начавший ломаться.
– Ир, Ир, – буркнула Ираида. – Носки!
Костас перевёл взгляд от мизансцены с соседским парнишкой, пробежался по младшему поколению Зервасов, среди которых выделялась Соня с её огненно-рыжими волосами, и в то же время удивительно вписывалась в общую картину.
Повёл носом в сторону духовки, откуда умопомрачительно пахло пирогами, и он отлично знал, что такой аромат может издавать только пирог с рыбой рук Полюшки.
На столе ожидали своего часа несколько спанакопит [5] со свежим шпинатом со своего огорода – это уже Ираиды стараниями.
Действительно, у разделочного стола стояла Поля, подхватив на руки Гошку, тот довольно болтал ногами, что-то увлечённо рассказывал, как давней знакомой.
Впрочем, его дети всегда хорошо ладили с Полей, как и она с ними, как и он с Тыковкой.
Нечего им было делить, жили дружно, весело, по-соседски, по-своему любя друг друга, пока…
– Пирог решила испечь, Поль? – как бы между делом спросил Костас, подходя вплотную к болтающей парочке.
– Я попросила, – ответила вместо неё мать. – В том году Саше нравились Полины пироги, особенно с форелью.
– Спасибо, – искренне поблагодарил Костас, глядя на невозмутимое лицо Поли.
Снежная королева в благодушном настроении, снизошедшая до подданных своих, вернее, одного конкретного подданного, готового стать рабом, только бы её Величество позволила продолжить то, что так безжалостно оборвалось…
Впрочем, как говорил Иван Мичурин: «Мы не можем ждать милостей от природы. Взять их у неё – наша задача».
Не щедра на милости Полюшка Андреева, сам возьмёт!
Потом накрывали на стол, который ломился от разносолов. Пришли Андреевы-старшие с подарками для приехавших внуков друзей. Остальным, которых видели едва ли не ежедневно, тоже захватили. Соню не обделили, иначе вселенская несправедливость получается.
Саша убежал с Лео к его бабушке, потом вернулся, снова убежал. Гошка мгновенно нашёл общий язык с братьями, сёстрами, будто не уезжал никуда, особенно с Соней – сказывался один возраст, похожие интересы.
Костас общался одновременно со всеми, не упуская возможности насладиться суматохой, по которой успел соскучиться.
Всё-таки дитя многодетной семьи – своего рода диагноз.