До Костика я не была фанаткой минета, это действие вызывало если не отвращение, то вопросы – что в этом приятного? Даже в теории я не понимала, как можно получать от орального удовлетворения мужчины удовольствие, на практике тем более. Но всё, что происходило с Костиком, мне нравилось.
Нравилось, как он мягко толкался в рот, срывая моё дыхание, как натягивались уголки губ от диаметра входящего члена.
Как напрягался твёрдый живот, когда трогала его, задевала пупок, проводила ногтями по коротким волоскам, явно подстриженными, ухоженными.
Как моим пальцам не удавалось сомкнуться на основании члена – настолько объёмный… Или это ладонь у меня крошечная?
С ума сходила от того, насколько он горячий, стальной под подвижной, тонкой кожей.
Происходящее дико, по животному, возбуждало. В глазах плыло, дыхание становилось обжигающим. Грудь болезненно налилась, соски, задевая кружево бюстгальтера, ныли. Низ живота стал тяжёлым, горячим, просящим.
Рефлекторно я накрыла своей ладонью свою промежность. Надавила на ткань трусиков, несколько раз провела сверху вниз, бесстыже стимулируя себя, после скользнула внутрь. Почувствовала, как выделяется скользкая смазка.
Костик несколько раз коротко толкнулся мне в рот, последний с контролируемой силой, не позволяя себе войти так глубоко, как ему хотелось.
Остановился, перехватил мой совершенно поплывший от желания взгляд. Погладил по щеке, волосам, шее одной рукой, другой провёл вниз по телу, ощупывая каждый доступный уголок.
Сжал несильно моё горло, обхватив длинными пальцами. Погладил ключицы, сжал по очереди груди, сначала одну, потом мучительно медленно вторую, оттягивая соски. Провёл пятернёй, царапнув дёрнувшийся от прикосновений живот.
Убрал мою руку из трусиков, заменив на свою. Сразу потянул ткань вниз, освобождая от ненужного.
Непроизвольно я охнула, раздвинула шире ноги, выгнулась навстречу умелым пальцам, зная, как много они могут.
Почувствовала настойчивое давление мужской ладони на затылок, намекающее, что останавливаться не нужно. Он хотел продолжения, и я его с покорностью одалиски дала.
Принялась активно сосать, обхватывая головку, стараясь вобрать как можно глубже, превозмогая свои же возможности. Желая сделать как можно лучше, приятней, доставить такое удовольствие, какое только смогу.
Ведь это и мой кайф тоже, запредельно нереальный.
Мужские пальцы во мне ритмично двигались, раздражали, растягивали, подготавливали. Я слышала пошлый хлюпающий звук и сходила с ума.
Живот, бёдра, грудь покрылись испариной от внутреннего жара, рождающегося от движения виртуозных рук.
Костик словно не меня ласкал, а на собственноручно настроенном музыкальном инструменте играл.
Беззвучно застонала от невыносимого желания оргазма, только не от пальцев, нет – от того, что находилось у меня во рту.
Члена Костика. Именно его члена.
Костик, прочитав мои мысли, убрал руку с моей головы. Залез в карман брюк отточенным движением, что не осталось незамеченным мною, но прямо в тот момент я была не в состоянии придать значения этому.
Неважно, всё становилось неважно.
Не то, что он скидывал окончательно брюки.
Не то, что моё платье полетело в сторону, и я осталась обнажённой, посреди рабочего дня, в своём кабинете, когда за дверью сидит секретарша.
Звук разрываемой фольги – единственное, что было слышно в звенящей тишине, помимо нашего сбившегося дыхания.
Я заворожено наблюдала за раскатыванием латекса по блестящему от моей слюны члену.
Костик, не отрываясь, смотрел мне в лицо, будто искал там что-то, пока я плотоядно облизывала припухшие губы, чувствуя нарастающий пожар между ног и трепетное, какое-то почти девственное волнение, будто это первый секс в моей жизни.
Удивительно, но каждый секс с Костиком ощущался как первый и последний одновременно. Запретный, естественный и желанный до боли.
Костик тем временем смотрел на меня жадно, будто поедал, сжирал взглядом, обещая сделать то же самое не только взглядом, телом. Гипнотизировал, подавлял, будто я собиралась сопротивляться.
Нет, я была намерена взять всё, что могла получить, урвать свои крохи счастья, пока могла, а после… Об этом я попросту не думала в тот момент. Никакого «после» не существовало. Будущего не было.
С готовностью гуттаперчевой куклы я подчинялась любому движению, взгляду, колебанию воздуха. В тот миг я была готова на что угодно, это странным образом заводило ещё сильнее, заставляя лоно пульсировать, истекать смазкой, оставлять следы на диване.
Я позволила просунуть диванную подушку себе под бёдра. Покорно следовала за мужскими руками, послушно прижимая руками широко разведённые колени к груди.
Максимально, совершенно пошло открываясь для него. Сразу с двух входов, что совершенно не похоже на меня. Никакого альтернативного варианта я не рассматривала до сего момента, прямо сейчас согласилась бы.
Почувствовала, как Костик входит настойчивым, безостановочным движением, с толикой облегчения понимая, что в место, предназначенное природой. Из-за размера, к которому я так и не привыкла, проникновение ощущалось остро, чуточку болезненно.