Припарковал машину, бодро выпрыгнул, поправляя на ходу солнцезащитные очки-авиаторы. Льняной костюм, сидящий с нарочитой небрежностью, сабо из натуральной замши. С суточной щетиной, слегка взлохмаченной укладкой свежей стрижки.
Весь, словно с рекламной картинки, на которую тайком пускают слюни почтенные матроны и юные девы, сошедший.
Сбежать, как предыдущие разы, не получится, прятаться глупо…
Или всё-таки получится сбежать? Я как раз собирался в Гуамку, туда только в одну сторону сто километров! Край света!
– Куда спешим? – Я столкнулась с Костиком в дверях собственного кабинета. – Катюнь, сделай кофе, по-братски, – сказал моей секретарше, как своей.
Я бросила взгляд в сторону стола секретаря, та растеклась в улыбке, будто ей небо и звёзды к ногам кинули, а не кофе попросили сделать.
Очнись, Екатерина, ты мать двоих детей!
А Константинос – кобель, на котором клейма негде ставить, только присмотришь местечко, а там засос красуется.
– Меня в Гуамке ждут, – выпалила я – Ты можешь попить кофе без меня, раз все кафе в городе закрыты.
– Подождут, – засиял Костик, обняв меня за талию, сразу же делая шаг внутрь кабинета, закрывая за собой дверь. – Катюнь, жду! – напомнил через плечо. – Спать хочу, глаза закатываются, – проговорил он, выдыхая. – Не поверишь, ночью от силы пару часиков удалось прикорнуть…
– Не пойму, ты жалуешься или хвастаешься? – сцепила я руки в замок, отойдя на пару шагов от нежданного гостя.
– Жалуюсь, Полюшка, жалуюсь. Имей совесть, всю ночь не спал, о тебе думал, гадал, сколько ты ещё бегать от меня будешь. Рано утром в Минводы поехал, ты, кстати, в курсе, что у тебя из четырёх бригад, дай бог две работают? – посмотрел он оценивающе на меня, застав врасплох, потому что в курсе я не была.
Рабочие Костика трудились в том же коттеджном посёлке Игнатьева, на внутренней отделке домов. Иногда мы пересекались, благо происходило это нечасто. У него свой фронт работ, у меня – свой.
– В смысле – две? – уставилась я на Костика. – Я убью прораба, – громогласно объявила, ринувшись к столу в поисках телефона, чтобы следующие сорок минут рвать и метать, метать и рвать.
Да я сделала всё, что могла, и даже больше, чтобы облегчить задачу прорабу в Ессентуках. Отдала ему лучших своих бригадиров, сняв с горящих объектов, с того же Гуамского ущелья, Хамышков, Гузерипля.
Сама руководила рабочими на местах, делала замеры, отлично понимая, что пока новоиспечённые бригадиры подтянуться, войдут в рабочий режим, пройдёт минимум месяц, заказы же нужно выполнять сейчас.
Сама занималась тем, чего не касалась уже пару лет. Щебень заказывала, песок, с водителями собачилась, на завод тротуарной плитки моталась, как к себе домой.
С Артаком Абрамяном почти сроднилась, привыкнув к его прямолинейным подкатам – одинокая женщина, блондинка, значит, априори заинтересована в его женатой, самовлюблённой персоне.
И что? Что? Что, я спрашиваю?!
Ему не найти рабочих на месте? Серьёзно? Что значит, нет перчаток?
Он с башкой своей тупой созванивается вообще или по идейным соображениям не пользуется этой функцией?
Что? Что? Что-о-о-о?
Про ГОСТ фракций щебня поговорим? Давай поговорим, давай!
Двадцать пять – шестьдесят миллиметров отлично войдут в его бестолковую задницу!
Все двенадцать самосвалов, которые он проворонил, вовремя не заказав!
Завтра я выезжаю в Ессентуки. Лучше прорабу самому себя подвесить за яйца, потому что в противном случае это сделаю я. И прибью арматурой при въезде на объект.
В назидание!
– Офигеть… – промурлыкал Костик, сделав глоток горячего кофе, когда я швырнула телефон на диван, на котором он развалился.
Катя предпочла скрыться за дверью, плотно прикрыв её, притвориться ветошью.
– Иди сюда, обниму, – подозвал он меня, раскрывая объятия.
В забытьи я шлёпнулась рядом с сильным телом, окунаясь в запах знакомого парфюма, что-то с бергамотом, сладкими цитрусовыми, с послевкусием древесного аромата и кожи.
Иногда ужасно хотелось, чтобы кто-то обнял, погладил, поцеловал, обещал то, что я и так знала – всё будет хорошо. Просто очередные проблемы, которые я, конечно же, решу, как тысячи до этого, и миллион в будущем, но услышать от кого-то, помимо себя, чертовски заманчиво.
Хорошо бы, конечно, чтобы этот кто-то и решил все мои проблемы… но это в рамках отчаянно смелых сексуальных фантазий, которые в реальности не должны существовать. Вроде группового секса или изнасилования группой лиц. Многие женщины мечтают о чём-нибудь остром, но мало кто хочет этого в реальности, на самом деле.
Вот и я, в реальности не хотела отдавать бразды правления никому, но время от времени ментально мастурбировала на мечты о домохозяйстве.
Костик обнял меня, прижал к себе, поцеловал в макушку, выдохнул, опаляя дыханием, положил тёплую ладонь на моё голое колено, заглянул в глаза и произнёс с придыханием:
– Меня ни одна порнушка не вставляла так…
С этими словами он обхватил мою ладонь, положил себе на пах, качнул бёдрами, чтобы я могла убедиться, что, похоже, да… порно так его не возбуждало.
– С этим надо что-то делать, Полюшка, – выдохнул он.