Она уже успела съездить на рынок, купить не только ягоды, но и фрукты, овощи, фермерского мяса, молока. Пакеты с продуктами стояли на всех возможных поверхностях.
– Спасибо, – кивнул Костас.
Сделал себе кофе, взял несколько сырников, отправился на улицу, к столу. Посидит на свежем воздухе, помечтает. Не намечтался ночью.
На ступенях расположились Саша и понурый, как в воду опущенный, закадычный приятель Лео. Перебирали клубнику, отрывали плодоножку и, конечно, уминали за обе щёки.
Особенно Сашка – сказывалась нехватка витаминов. Не всё возможно компенсировать искусственными капсулами, какими бы полезными те не были. Вкус настоящих овощей и фруктов не сравнить ни с какой химией.
Это такой… ментальный голод, нехватка ощущений, вкусов. С этим Костас был отлично знаком, потому и вернулся из Нарьян-Мара в солнечный, изобильный Краснодарский край.
– Что за траур, Лео? – Костас потрепал чёрный кудри парнишки, тот недовольно вывернулся, борясь с раздражением.
– А чего тётя Агата нас заставила клубнику чистить? – буркнул в ответ паренёк, недовольно крутя носом.
– Тебя бабушка не просит помогать? – отпив кофе, спросил Костас, спускаясь по крыльцу.
– Баба Женя иногда просит, очень редко, и только мужские обязанности, а Гаяне – никогда. Особенно женские! В доме всё женщина должна делать, не мужчина, – важно заявил Лео.
– А ты как думаешь? – Костас посмотрел на сына.
– А я думаю, что надо поскорее сделать, что просили, и поехать на речку, пока не вернулся дед. Он не пустит.
Стратегический образ мышление от отца, рациональный от матери. Итог – бинго в генетической лотерее.
– Всё равно женское дело, – отмахнулся Лео. – Не должны мужчины заниматься женской ерундой.
– Мия, подойди ко мне, – Костас подозвал племяшку, которая, не обращая внимания на спор, усердно качала коляску с куклой.
Вот она женская сосредоточенность на главном, без ужимок и прыжков.
– Покажи-ка ручки, – Костас присел на корточки рядом с Мией. – Сколько у тебя пальчиков?
– Пять! – провозгласила Мия.
– А на другой ручке сколько?
– Пять!
– А ручек сколько?
– Две!
– А у Лео сколько ручек?
– Две!
– А пальчиков на ручках?
– Пять и пять! – растопырила ладошки перед лицом Костаса, не без гордости хвастаясь познаниями.
Если что, у неё ещё ножки есть, ушки, носик, всегда готова прояснить ситуацию, если взрослые запутались или забыли.
– Вот видишь, Лео, у тебя точно такие же руки, ничем не отличаются, так что ничего страшного не случится, если уделишь внимание женским обязанностям.
– Они же не работают на буровых, почему я должен уделять внимания их обязанностям? – с вызовом посмотрел Левон.
– Ты тоже не работаешь на буровых, – подмигнул Костас. – Чаще всех о тяжком мужском труде рассуждают те, кто в глаза буровую вышку или шахту не видел, те же, кто видел, любой труд уважают.
Левон лишь закатил глаза. Хорошо, что Саша не впитал такого отношения. Не от кого, ни сам Костас, ни Тея не страдали гендерными стереотипами.
И где страдать-то? В благоустроенной квартире, где самую большую из возможных проблем – засорившийся унитаз – как правило, решает сантехник?
Костас позавтракал, отнёс посуду на кухню, воодушевлённый собственной речью, помыл, игнорируя метнувшуюся было к раковине сестру. У него тоже, между прочим, руки есть, на каждой на пять пальцев.
А уж что он этими пальцами… так, стоп.
Сто-о-о-оп!
– Почистили? Молодцы. – Ираида выглянула на крыльцо. – Отнесите эти два ящика Поле.
– Я сам отнесу, – вызвался Костас, ловко прикрыв излишний энтузиазм в голосе заботой об интересах парней: – Пусть едут на свою речку, измаялись.
У Андреевых кипела работа и варенье на плите. Ох уж этот аромат свежезаваренной сладости.
Ох уж эта Полюшка в коротеньких шортиках, сверкающая стройными ножками и кромкой голой кожи на животе.
– Клубничку заказывали, хозяюшка? – игриво двигая бровями, пошёл в сторону вожделенного объекта Костас.
Поля замерла, глядя на него. Распахнула глаза, как перепуганный олень в свете фар. Нервно дёрнула чашку с пенкой от варенья, понесла в сторону раковины.
– Э-э-э-э, – искренне возмутился Костас. – Ты чего? Куда? Самое вкусное выливать собралась? Полный дом детей, между прочим!
Рядом действительно крутилась Тыковка, лучший друг её Илиас – как мы помним, дурачок, – Гошка с уже порозовевшей на солнце моськой. Против щекастенькой, загорелой Сони, тем более Илиаса, всё равно бледненький, но всё же по сравнению с тем ребёнком, которого встретил с самолёта – небо и земля.
– Детям это самое вкусное даром не нужно, – фыркнула Поля. – Да, дети?
– Мы шоколад любим, – важно заявила Соня. – В варенье сахар! Сахар вреден.
Естественно, в шоколаде никакого сахара нет, сплошные витамины и польза для подрастающих организмов, кто бы спорил.
– С ума сошли совсем, – недовольно буркнул Костас, перехватил чашку, ткнул пальцем в сладость, сразу засунул в рот, облизал, громко причмокивая. – Фантастика! – едва не пропел он с интонацией Лагутенко: