Удивительно легко тёк разговор, Костас не заметил, как прошёл час. Пока он думал, как бы угодить Поле, они успели обсудить с десяток общих тем, взявшихся словно из воздуха.
От работы, совместных проектов, прораба на многострадальном объекте в Ессентуках, которого Поля грозилась подвесить за яйца, причём прилюдно – сегодня отвлекло варенье, – до личного: здоровье домочадцев, поездка на отдых.
– Анапа, значит? – приподнял бровь Костас. – Почему не Бали, например?
– Лететь девятнадцать часов с Соней, и это от Москвы, до неё тоже нужно добраться, – фыркнула Поля. – Ты как себе это представляешь?
Костас представил рыжее цунами в салоне самолёта, понял – никак не представляет, даже в бизнес-классе.
– А я думал свозить пацанов, – кивнул в ответ Костас. – Для общего развития полезно.
– Я бы на месте Теи не отпустила Гошу, – ответила Поля. – Думаешь, ему пойдёт на пользу? – протянула с сомнением. – Лучше действительно Анапа. Ехать несколько часов, причём без обязательных пробок по побережью, отель «всё включено», детский стол, анимация до девяти вечера, и даже энтеро-рота-аденовирусы свои, родненькие.
– Ты права, – согласился Костас. – Когда ты, говоришь, едете в Анапу?
– Костя! – возмущённо протянула Поля.
– Что? – уставился тот на распахнутые глаза, в зрачках которых отражалась его наглая морда. – Вы ведь с Ираидой едете, у неё узнаю, если не скажешь когда и куда.
– И испортишь нам обедню, – фыркнула в ответ Поля.
У Костаса на мгновение потемнело перед глазами.
Что значит, «испортишь обедню»? Поля в отель этот «всё включено», с детской анимацией, с какой целью намылилась?
Не-не-не, отказать!
– Никаких обеден вам, девушки, – нагнулся почти к лицу Поли, краем глаза заметив, как вытаращилась на них официантка. – Ираиде обедня полагается только с мужем, а тебе со мной, – почти рявкнул он. – Понятно?
– Непонятно с какой радости я должна выслушивать твои претензии, – пропела в ответ, резко встала, оставила купюру на столе и пошла к выходу.
Так… переборщил ты, Константинос, переборщил.
С другой стороны, как он должен реагировать на подобные заявления от своей женщины? Она же не ждала расслабленной улыбки и благословения на разврат?
– Ладно, прости, – догнал спешащую фигурку после того, как расплатился, забрав деньги Поли, чтобы вернуть ей.
За чизкейк с кофе она сама решила заплатить!
Взяла и поводила купюрой по усам тигра, в завершение щёлкнула по носу, иначе не обозначить сей жест.
– Отвали, а! – огрызнулась Поля.
– Хорошо. Я был неправ. Довольна? – обогнал он разозлённое, похожее на грозовое облачко создание. – Прости, – абсолютно неискренне покаялся.
Неправ он, как же! Если кто и прав в этой ситуации, то он, но донесёт эту светлую мысль не сейчас, а сегодняшней ночью.
Сейчас усыпит бдительность горячей казачки, утихомирит бушующие гормоны, успокоит напускной покладистостью, а уж ночью…
– Вот только раскаявшегося зайку не надо из себя строить, Зервас! – выдала Поля.
– Блин, не прокатит, да? – криво улыбнулся он.
– Просто напоминаю: я знаю тебя всю жизнь, – проговорила, чётко отделяя каждый слог. – Всю жизнь.
– Не поспоришь, – согласился Костас.
Забрали разгорячённых, возмущённых донельзя тем, что прервали развлечение, Соню и Гошку.
Тыковка требовала в ультимативной форме, чтобы их вернули обратно, иначе она не знает, что сделает, но что-то точно очень и очень страшное!
Гошка начал ныть в лучших традициях маленьких детей, тем самым бесконечно-тоскливым плачем, от которого нервная система любого взрослого превращается в тугой, взрывоопасный комок.
Примчались Саша с Лео, последний с отцом, подошедшим поздороваться. Худощавым армянином в представительном костюме, с золотым массивным перстнем на пальце – аксессуар, который Костас не понимал.
– Меня папа к бабушке Гаяне отвезёт, – выдал счастливый Лео под хмурым взглядом Саши.
Приятелю, понятно, радость. Гаяне он любил заметно сильнее бабушки Жени, сказывалась территориальная близость. А вот Сашка оставался без верного наперсника. Не дело Дон Кихоту без Санчо Пансо оставаться.
– Не расстраивайся, Саша, – приободрил Погосян-старший. – Лео приедет через пару дней.
Вышли на улицу в поисках ресторана, поесть детям всё-таки нужно. Попали в ловушку невыносимого солнцепёка, самой настоящей душегубки. В их родном городке, утопающем в зелени, не ощущалась жара настолько мучительно, как в центре Краснодара. Улица после прохлады кондиционеров развлекательного центра и вовсе показалась изощрённой пыткой.
Костасу на минуту с тоской вспомнился Нарьян-Мар с его субарктическим климатом.
– Слушайте, есть идея, – сказал он, оглядев разных с лица, но одинаково уставших младших. – Поехали ко мне. По пути закажем еды, пока доберёмся – доставят. Отдохнём, дальше видно будет.
– Мы не устали! – завопили в три детских глотки мелкие, Саша тоже.
– Не устали настолько, что откажись от пиццы с колой? – хитро посмотрел он на малышню.
Рядом громко скрипнула зубами Поля. Ну, прости, вряд ли четырёхлеток можно заманить поближе к кроватям для дневного сна супом-пюре из брокколи, а сон им нужен. Гошке точно, глаза трёт, куксится.