– Попробуй, – заявил он, поднося палец в пенке из-под варенья, смотря самым невинным взглядом из всех возможных.
– Мама, пробуй! – потребовала Тыковка.
Поля покосилась на сгрудившуюся малышню. Облизнула палец Костаса, от чего у него чуть искры не посыпались из глаз, а член не выскочил из шорт, благо широких, но он стоически невинно моргал, изображая праздный интерес к вкусу пенки.
– Вкусно, – выдавила Поля, которая с усердием подыгрывала Костасу, но он-то видел всех потаённых чертей, и они ох как ему нравились.
– Мы тоже хотим, мы тоже хотим! – заскакали попрыгунчики, требуя свой кусочек счастья, как у классиков говорится: «…для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженным!»
Поля взяла вторую чашку, выдала каждому по чайной ложке и отправила на улицу, чтобы не испачкали светлый пол.
– Зачем пришёл? – оскалилась Поля, едва закрылась дверь за мелкими.
– Узнать, как ты себя чувствуешь, – повёл он бровями, явно напрашиваясь на спорный комплимент.
Вчерашнее приключение в кабинете не могло остаться без последствий.
Накануне, заходя в Курджипс, Поля сморщилась, когда вода достигла известной границы. Точно не от холода – в этом месте река хоть и горная, прохладная, всё же терпимая, тем более для Поли – выросшей в этих краях, купающейся в бурных горных водах, как в домашнем бассейне – что тоже, кстати, завораживало Костаса.
Было ли хоть что-то, что не примагничивало его к Пелагее?
– Нормально я себя чувствую, – огрызнулась Поля. – И вообще, произошедшее – ошибка. Не будем больше об этом!
Вот и подоспело то, что не примагничивало.
Наоборот – отталкивало.
Бесило!
– Поля, знаешь, это не смешно, – прошипел он. – Ошибка – это один раз, ну два, три – закономерность.
– Всё равно это ничего не значит! Просто… так получилось.
– Тело подвело? – сощурился Костас, сверля взглядом худенькую фигурку напротив.
Невысокая, стройная, на удивление ладная, красивая до одури, даже в домашних шортах и поношенной футболке красивая, ещё красивее совсем без одежды, но об этом лучше прямо сейчас не думать.
Сейчас другое актуально: что творится в хорошенькое головке Пелагеи свет Николаевны.
– Подвело! – топнула ногой Поля, аж подпрыгнула на месте.
– Хватит, Поль, – остановил Костас прыгающую, положив загорелые руки на худые плечи, обхватив их. – Ты не маленькая девочка, которая не понимает, что происходит. Не идиотка, не нимфоманка, которая сама себя не контролирует. И никого у тебя нет, никакого человека, – повторил интонацию Поли, когда та заливала про тайного-претайного поклонника, такого тайного, что тайный Санта в подмётки не годится.
– Чего ты хочешь от меня? – насупилась Поля.
– Нормальных человеческих отношений, раз уж так вышло, – сформулировал криво, но зато правдиво.
Толком не мог сказать, чего он хотел.
Встречаться?
Встречаться с Пелагеей Андреевой звучало примерно, как план покорить Эверест. Костас не альпинист, хоть и вырос недалеко от снежных вершин.
Жениться на ней?
Проект пилотируемого полёта на Марс Илона Маска был более реалистичным, чем план узаконить отношения с Полей.
Но какие-то отношения возможны между ними, правильно? Если уж секс у них такой потрясающий выходит. Да и в целом всё – потрясающее.
То, как Поля смотрит в окно в его машине, как жуёт мясо на гриле, приготовленное его руками, как машинально убирает тарелку со стола, когда он поел, как общается с Гошкой, Сашей, как журит юного сексиста Левона Погосяна, как смеётся, обижается, смущается, кончает, в конце концов – всё совершенно, абсолютно потрясающе.
Высшей пробы!
– Да какие возможны между нами отношения?!
Костасу же только послышалась боль в голосе Поли?.. Он предложил попробовать что-то чуть большее, чем тупой трах, пусть и самый умопомрачительный в его жизни, а не ошпарить её кипятком заживо.
– Обычные, как между свободными людьми. Я – свободен. Ты – свободна. Мы можем просто попробовать. Не получится, значит, не получится.
– Как? – прошептала Поля, едва не плача.
Что же такое… впервые предлагает женщине отношения, а та плачет. На хер посылали, случалось. Бывало, по морде цветами прилетало, розами, кстати. Но плакать, никто не плакал.
Не от счастья же Поля слёзы лить собралась… ерунда какая-то.
Костас без сомнений в себя верил, но критическое мышление его не подводило. Проблематичный он принц. С разводом, двумя детьми в анамнезе, сумасшедшей семейкой, которая лезет во все дела, просят их или нет, неважно – лезут.
Радоваться до слёз точно не от чего.
– Хочешь, в кино съездим, в Краснодар? Сегодня?
– Какое кино? – вдруг услышал требовательное снизу.
Рядом стояла Соня, протягивала дочиста вылизанную чашку и с интересом смотрела на Костаса.
Да уж.
«Я – свободен. Ты – свободна» [6] , только с небольшим нюансом в составе трёх человек, как минимум.
В кинотеатр пришлось ехать организованной толпой: двое младших – Соня и Гошка, Саша с Лео – потому что иначе никак, сам Костас и Поля. Благо, в автомобиле имелся третий ряд сидений, где и устроились старшие, подальше от ушей взрослых.
Да уж, свидание – всем свиданиям свидание.