– Костик, ты дебил?! – закричала я, снова ударила в каменную грудную клетку. Хорошо, что удар смягчила мужская ладонь, которая перехватила, иначе точно отбила бы руки. – Хочу полгода декрета. Хочу просыпаться в пижаме, целый день в этой пижаме провести, хочу не дёргаться, не носиться с объекта на объект. Хочу вообще ни о чём не думать, кроме сыпи на попке младенца и цвета его какашек – это хотя бы месяца три! Три месяца я могу хотеть посвятить себя материнству, а не тротуарной плитке и замерам, а? Хочу, чтобы ты женился на мне, сказал твёрдое «да», стоя перед регистратором в ЗАГСе, фамилию твою хочу взять и… чтобы предложение сделал, стоя на одном колене, как в самой пошлой мелодраме, кольцо подарил. Картье или Тиффани. И чтобы в любви признался, хочу! – выпалила я на одном дыхании, поставив собственные желания в странном порядке.
Вообще-то сначала признаются в любви, потом дарят кольцо, становятся на одно колено, говорят «да» в ЗАГСе, рожают ребёнка, сидят в декрете… только какая разница, если в нашем случае всё это – сон, бред, сказка, в которые я не верила.
Я в реальности жила, правде в глаза смотрела. И моей действительностью было не кольцо Картье и ЗАГС, а взбешённый Петриди, оставивший меня без песка и щебня, и Зервасы, защищающие свою греческую честь до последней капли моей крови.
– Если мне не изменяет память, а мне она не изменяет, ты отказалась от моего предложения, – прищурившись, проговорил Костик.
– Потому что это было моё предложение, а не твоё! – завопила я на всю улицу, снова попыталась ударить.
– Всё, так дело не пойдёт, – выдохнул Костик, в очередной раз перехватив попытку членовредительства, его ли, своего – как получится.
Подхватил меня на руки, донёс до своей машины, запихнул в салон, усаживая на пассажирское сиденье, пристегнул.
Устроился за рулём, резко нажал на газ, так, что меня вдавило в спинку, и понёсся куда-то, разрезая светом фар чёрную южную ночь, пахнущую перезревшими фруктами и сухими травами.
Проснулась я от головной боли, ощущения, что на лоб опустили раскалённую сковороду. Если бы своими глазами не видела собственный тест на беременность, не один, к слову, подумала бы, что всё-таки больна.
Открыла глаза, внимательно огляделась, заранее зная, что увижу.
Широкая кровать стояла в номере люкс того самого отеля в Анапе, где мы были летом, и куда среди ночи нас примчал Костас. Спорить, ругаться, что-то доказывать, рваться домой не было сил.
Анапа, значит, Анапа.
Хуже ведь не станет.
Лучше, правда, тоже.
Основной поток туристов схлынул, потому нам предоставили несколько номеров на выбор. Выбирал Костас, я всецело положилась на него, позволила себе выпасть из реальности.
Впереди меня ждало так много проблем, что перспектива забыться хотя бы на несколько часов была по-настоящему заманчивой.
Сладкой, как сдобная булочка с заварным кремом, украшенная свежей клубникой.
Зайдя в номер, я приняла душ и рухнула на кровать, не утруждаясь привычными косметическими процедурами. Да и как? Я мчалась отсидеться в ближайшей лесополосе, и последнее, о чём я помнила – привычный набор косметики.
Из соседней комнаты, куда вела приоткрытая дверь, услышала приглушённый голос Костаса. Невольно обратилась в слух, а стоило бы отвернуться к стене и вообще забыть о его существовании…
– Нет, мама, – сказал Костик чуть хрипло. – Ты сейчас же позвонишь Фёдору, извинишься за порывистость, сошлёшься на скверный характер, магнитные бури, Сатурн в Плутоне, не знаю, что тобой двигало вчера. Что?.. Нет. Давай-ка ты сама, как заварила эту кашу, так и расхлебаешь её. Со своей стороны я уже всё решил, в том числе с компанией Деметриоса, о нём ты в своём праведном гневе не подумала, а они тесно связаны не только с Петриди, но и с Андреевыми. Ну, как знаешь…
Повисла гробовая тишина, в которой отчётливо слышался шум прибоя в приоткрытое окно, и как бьётся моё сердце.
– Хорошо, – через бесконечно долгую минуту отозвался Костас. – Видишь, намного проще жить, когда думаешь головой, – звонкий, недовольный голос тёти Агаты было отлично слышно, как и то, что она говорила.
Она никак не ожидала от старшего сына настолько безалаберного отношения к себе и Поле. О чём он думал, на что рассчитывал? Не знал, что это может закончиться скандалом на весь белый свет, вернее, греческую диаспору? Неминуемо закончится! И закончилось!
Как всем Зервасам, от мала до велика, теперь в глаза честным людям смотреть?
Кассандра чем-то не угодила, хотя можно было продолжить знакомство, присмотреться, глядишь, сложилось бы. Семья уважаемая, девушка перспективная, готова на переезд, в Краснодаре открывается филиал фирмы, в которой она работает.
Можно было… Нужно!
Ладно, не сложилось, дело молодое, другие есть девушки, не хуже.
Но нет, не-е-е-ет, нет же, понесло бестолочь на Полю!
Как расхлёбывать то, что заварил?
Аборт Поля делать не станет, да и не дело это… не дело… По абортариям внуков Зервасов носить…
Воспитывать как ребёнка?
Молча смотреть, как грека в казачьих традициях воспитывают?
В греческих растить, забирая на выходные?