– И вы сказали всё это Саше? – уставился он на тестя, понимая, что находится в секунде от разбитой самодовольной, холёной рожи бывшего тестя о собственный кулак. – Сыну сказали такое о матери?..
Он сейчас сравняет нос со лбом, впечатает переносицу тестя в его же череп, чтобы вылетел с обратной стороны.
И, похоже, никакие внутренние монологи о самообладании, ответственности перед детьми, семьёй, не помогут.
В это время зазвонил телефон, Костас моментально ответил, в динамике раздался голос Валерия:
– Уверенности нет, но возможно нашли. Я в машине, внизу.
Костас тут же подхватился, рванул к двери. Остановил взглядом тестя, давая понять, что, первое: его дело – оставаться с младшим внуком, хоть по-хорошему, изолировать нужно мальчонку от таких-то откровений о родной матери. Второе: разговор не окончен.
– Позвонила служба охраны порта, – быстро говорил Валерий, выжимая всё возможное из приличной иномарки, – нашли мальчишку у пустого ангара, пытался пробраться на судно под погрузку. Молчит, как партизан, сразу мне позвонили, я – начальник порта, – напомнил он. – Полицию, само собой, вызвали.
Проскочили быстро, охрана заведомо открыла шлагбаум, увидев издали автомобиль руководства. Остановились у металлического, огромного ангара, выскочили сломя голову.
Сердце колотилось так, что казалось – кровь застилает глаза, артерии, сосуды, вены – вся циркуляторная система разлетится к ипеням.
Самые долгие моменты в жизни Костаса за всё его существование. Невыносимая смесь острой, как лезвие, надежды и отчаянного, смертельного страха, что нашли не Сашу.
Не его сына.
Увидел взъерошенную макушку скукожившегося на стуле мальчишки. Мгновенно понял – он.
Саша.
Выдохнул сипло, с надрывом, едва не сдох в этот момент. Вдыхая, понял, что всё это время – со звонка Теи до этой секунды лёгкие не работали толком, так… поверхностное дыхание, едва ли в треть силы.
Через четыре дня вопрос встал ребром. Что делать с сыновьями, как поступить?
Тесть вопил, как лось на гоне, что забирает обоих, вопрос решённый. Саше подобран частный лицей, Гоше – гувернантка. Костас искренне не понимал, с каких греческих щей кто-то решает судьбу его сыновей. Безапелляционно заявляет, где им жить, с кем, тем паче под спудом тотального осуждения родной матери.
Какого хрена бывшему тестю пришло в голову, что подорвать основу основ для любого ребёнка – связь с матерью, – отличная идея?
В той парадигме, в которой существовали родительские семьи Теи и Костаса, бывшая жена была неправа, поспешила, поступила необдуманно – это деликатно выражаясь. Но кто они такие, чтобы судить, тем более осуждать, и уж тем паче внушать сыновьям ненависть к матери.
Ломать психику собственным детям Костас не собирался ни в коем случае.
Ни за что!
Мать – есть мать, даже о плохой матери лучше не говорить дурно, ребёнок вырастет, сам разберётся. Тея же – хорошая мать, дети для неё – всё.
Саша продолжал дуться. Огрызался, не разговаривал, глядел на окружающих волчонком, особенно на будущего мужа матери, на последнего с откровенной, неприкрытой ненавистью.
Валерий, к слову, оказался нормальным мужиком. Дельным, цельным, любящим своих детей, с теплом относящийся к сыновьям Теи, готовым взять на себя ответственность. Понимал, что просто не будет, смотрел на ситуацию трезво:
Со старшим проблемы неизбежны. С младшим проще. С семьёй Теи не сойдутся никогда – и фиг с ними. Ему с Теей жить, а не с многочисленной греческой роднёй.
Бывший тесть хорошую работу проделал. Шансов, что мозги у Саши быстро встанут на место, не было. Никакое чудо, никакой психолог не поможет. Что мальчишка вытворит в очередном приступе обиды – неизвестно.
Гошка разболелся, пока несильно, но с каждым днём простуда набирала обороты. Плюс сказывался эмоциональный фон, повисший среди родных людей, атмосфера, которая буквально искрилась от напряжения.
Тея плотно залегла в больнице. Ей вернули телефон, разрешили выходить в холл больницы один раз в день, но по прогнозам лежать ей на сохранении минимум месяц. Сашина выходка прошлась катком по нервам и течению беременности. Чудо, что ребёнка удалось сохранить.
Костас думал, как лучше поступить. Задачка про козу, волка и капусту.
Самому остаться в Нарьян-Маре, взять заботу о сыновьях на себя? Перенести свадьбу с Полей? Она сказала, что всё понимает, и действительно понимала, никаких сомнений.
За какие заслуги Костасу судьба послала такую женщину, он не знал, но благодарить судьбу и саму Полюшку не переставал.
Оставить детей в Нарьян-Маре, нанять помощницу?
Саша запросто справится с Гошей в редкое отсутствие взрослых в доме, тот же Валерий будет помогать… только ясно, как самый ясный день в году, что Тея в тот же день выйдет из больницы, чтобы дети не оставались одни. Чем это закончится для нерождённого и самой бывшей жены – вопрос открытый.
Отвезти сыновей в Краснодарский край?