Элвин не откладывал в долгий ящик желание узнать о Хедроне как можно больше. Джесерак, как обычно, был основным источником информации. Старый наставник дал очень четкую, взвешенную оценку их встрече и добавил очень немногое, что он знал об образе жизни Шута. Хотя это и не было возможно в Диаспаре, однако Хедрон был абсолютным отшельником: никто не знал, где он живет, и ничего не было известно о том, как он живет. Последняя его шутка оказалась довольно странной детской выходкой: в результате нее были парализованы все движущиеся пути. Это было пятьдесят лет назад. А сто лет назад он выпустил какого-то ужасного дракона, бродившего по городу и питавшегося произведениями самого известного в те времена скульптора. Когда была выяснена исключительная направленность диеты этого животного, весьма обеспокоенный художник спрятался и не выходил из укрытия до тех пор, пока чудовище не исчезло столь же загадочным образом, как и появилось.
Из всего этого можно было сделать один вывод: Хедрон должен обладать глубокими знаниями и пониманием машин и механизмов, а также сил, которые управляли городом. Он заставлял их подчиняться своей воле, чего никто другой сделать не мог. Скорее всего, где-то должен существовать механизм контроля за тем, чтобы какой-нибудь не в меру тщеславный Шут не нанес неисправимый или длительный вред сложной структуре Диаспара.
Собрав всю информацию, Элвин не предпринял никаких шагов, чтобы связаться с Хедроном. Хотя у него было много вопросов к Шуту, упрямая тяга к независимости, — очевидно, самое уникальное из качеств — заставляла стремиться к выяснению всего самостоятельно, без посторонней помощи. Скорее всего то, чему он хотел себя посвятить, займет много лет. Но пока Элвин чувствовал, что движется к цели, — он был счастлив.
Подобно древнему путешественнику, наносящему на карту неизведанную землю, он начал систематическое изучение Диаспара. Он проводил дни за днями, недели за неделями, пробираясь по заброшенным башням, расположенным вдоль границы города, в надежде найти где-нибудь выход в мир за стенами. В ходе поиска он нашел около десятка больших вентиляционных шахт, расположенных высоко над поверхностью пустыни, но все они были зарешечены. Правда, даже если бы на них и не было решеток, высота в милю — более чем достаточное препятствие.
Элвин не нашел никакого другого выхода, хотя исследовал десятки коридоров и десятки тысяч пустых помещений. Все эти сооружения были в том безукоризненном, идеально чистом состоянии, которое жители Диаспара принимали как должное, нормальное. Иногда Элвину встречался какой-нибудь робот, явно совершавший инспекционный обход. И Элвин никогда не упускал случая, чтобы задать машине вопрос. Однако от них он не узнал ничего, ведь те машины, которые ему попадались, не были приспособлены отвечать на вопросы и понимать слова и мысли, хотя и осознавали его присутствие, так как вежливо отлетали в сторону, давая дорогу. Но в разговор не вступали.
Бывали такие периоды, когда Элвин целыми днями не встречал людей. Если он чувствовал голод, то шел в одно из жилых помещений и заказывал еду. Чудесные машины, о существовании которых он едва ли задумывался, пробуждались к жизни после эонов сна. Матрицы, заключенные в их памяти, организовывали и контролировали материю на грани реальности. И еда, приготовленная шеф-поваром сотни миллионов лет назад, возникала из небытия, чтобы доставить удовольствие или просто утолить голод.
Безмолвие пустынного мира — скорлупы, окружающей сердце города, — не угнетало Элвина. Он привык к одиночеству, даже находясь среди тех, кого называл друзьями. Постоянные поиски поглощали всю энергию и весь его интерес, заставляя иногда забывать собственную тайну и ту необычность, которая отделяла его от сверстников.
Он исследовал не более одной сотой окружности города, когда понял, что тратит время впустую. Решение было следствием здравого смысла, а не нетерпения. Если возникнет необходимость, он готов вернуться и закончить эту работу, даже если на нее уйдет вся оставшаяся жизнь. Однако он увидел достаточно, чтобы убедиться: если выход из Диаспара существует, его нельзя найти так просто. Можно потратить столетия на бесплодные поиски, если не прибегнуть к помощи более умного человека.
Джесерак поведал бесцветным голосом, что не знает никакого выхода за черту города и вообще сомневается в его существовании. Информационные машины напрасно искали ответа на вопросы Элвина в своей почти бездонной памяти. Они могли рассказать о любой мелочи из жизни города, начиная с самых первых записей — с того порога, за которым лежали века на заре цивилизации, скрытые навеки. Либо машины не могли ответить на простой вопрос Элвина, либо какая-то могучая сила запрещала им.
Ну что ж, придется снова встретиться с Хедроном.
— Ты не спешил, — сказал Хедрон, — но я не сомневался: рано или поздно ты свяжешься со мной.
