— Это не модель. Это всего-навсего спроецированный образ матрицы, хранящейся на Берегах Памяти, а следовательно, он идентичен городу. Существующие здесь машины могут по желанию человека увеличить любую из частей, отдельных деталей города до естественных размеров или еще больше, так, что можно будет изучать все в подробностях. К этому прибегают, если нужно провести какие-нибудь изменения дизайна или архитектурной планировки, хотя уже очень давно ничего подобного не делалось. Если хочешь узнать, на что похож Диаспар, — необходимо прийти сюда. Здесь можно узнать за несколько дней столько, сколько не удастся выяснить за целую жизнь, проведенную в непосредственных поисках.
— Невероятно, — произнес Элвин. — А сколько людей знают о том, что все это существует?
— О, достаточно. Однако людей это редко интересует. Совет собирается от случая к случаю. Никакие изменения не могут быть произведены в городе, если все члены Совета не соберутся. Но и этого недостаточно: необходимо, чтобы Центральный Компьютер одобрил предлагаемые изменения. Сомневаюсь, чтобы здесь собирались чаще, чем два или три раза в году.
Элвину хотелось знать, откуда у Хедрона такая информация, но он вспомнил, что самые изобретательные шутки должны были основываться на знании скрытых механизмов, управляющих городом, а это могло быть только результатом глубокого изучения. Скорее всего, это была одна из привилегий Шута: ходить, куда заблагорассудится, и видеть все, что захочется. Во всем Диаспаре не найти было лучшего проводника.
— То, что ты ищешь, может вообще не существовать, — сказал Хедрон, — но если оно существует, найти его можно только здесь. Давай я покажу, как управлять мониторами.
В течение часа Элвин сидел перед одним из экранов мониторов, учась пользоваться клавиатурой управления. По желанию, он мог выбрать любую точку в городе и изучать ее с любым увеличением. Улицы, башни, стены, движущиеся дороги проносились по экрану по мере того, как он менял координаты. Ощущение было такое, как будто он всевидящий бестелесный дух, для которого не существует никаких физических препятствий, без всяких усилий передвигающийся по Диаспару.
Но на самом деле он не исследовал Диаспар, а путешествовал по ячейкам памяти, изучая мысленный образ города — образ такой силы, благодаря которой Диаспар сохранился в неприкосновенности в течение миллиардов лет. Элвин мог наблюдать только ту часть города, которая не изменялась. Люди, ходившие по улицам, не были частью этого образа. Но это не имело никакого значения. Больше всего Элвина сейчас занимали произведения из металла и камня, чьим узником он был, а не те, кто являлись его добровольными сотоварищами по заключению.
Он поискал и вскоре нашел Башню Лоранн, и быстро проскочил по ее коридорам и проходам, которые он уже исследовал непосредственно. Каменная решетка увеличивалась в размерах у него на глазах, и он даже ощутил холодный ветер, непрестанно дующий сквозь нее, наверное, на протяжении почти половины истории человечества. Он подошел к решетке и выглянул, однако не увидел ничего. Элвин был так ошарашен, что на мгновение даже усомнился в собственной памяти: а может, то, что он видел пустыню, на самом деле было иллюзией?
Потом он понял, в чем дело. Пустыня не была частью Диаспара, поэтому в мире фантомов, который он исследовал, не существовало ее образа. За решеткой могло происходить что угодно, однако на экране монитора ничего не отражалось.
И все же он мог показать то, что ни один живущий в Диаспаре человек никогда не видел. Элвин переместил точку обзора за решетку, вынес ее в никуда — за пределы города, и проделал все необходимые манипуляции, изменив направление обзора. Теперь он смотрел назад, туда, откуда пришел. И вот перед ним простирался Диаспар — такой, каким выглядел со стороны.
Для компьютера, для ячеек памяти и для всех многочисленных механизмов — творцов этого образа — задача была простой и заключалась в создании перспективы. Они “знали” форму города, поэтому могли показать, как она должна выглядеть со стороны.
Несмотря на то, что Элвин знал, как он получил изображение, эффект был ошеломляющий: хоть не в действительности, а только мысленно, но Элвин покинул город! Казалось, он висит в пространстве в нескольких метрах от внешней стены Башни Лоранн. Какое-то мгновение он смотрел на ее гладкую серую поверхность, потом прикоснулся к клавишам и резко переместил точку обзора к самой земле.
Теперь, когда он знал все возможности этого чудесного инструмента, у него созрел четкий план действий. Отпала необходимость в течение месяцев и лет исследовать Диаспар изнутри: комнату за комнатой, коридор за коридором. С новой точки обзора он сможет осмотреть город снаружи и увидеть сразу же любые проходы, которые могут вывести в пустыню, а оттуда — в окружающий мир.
Чувство победы, почти достигнутой цели вызвало у него легкое головокружение и желание немедленно разделить с кем-нибудь радость. Но Хедрон ушел (а почему — было и так совершенно ясно).
